Группа штурмовиков Ил-2

Строительство моста через Керченский пролив и газового трубопровода активизировало изыскательные работы как на сухопутных участках будущей инфраструктуры, так и на морском дне. В прошлом году экспедиция Министерства обороны методично обследовала акваторию. Работу выполняла петербургская морская инженерная компания “Фертоинг” с помощью гидролокатора бокового обзора. В результате были обнаружены четыре неизвестных ранее поисковикам штурмовика Ил-2, сбитые в период Великой Отечественной войны в ходе боёв за Керчь. Один из них, о котором и пойдёт речь, был поднят сразу, ещё 17 августа 2015 года, с помощью плавучего крана. Извлечь остальные из морской пучины оказалось сложнее, даже несмотря на привлечение нового многофункционального аварийно-спасательного судна “Спасатель Демидов”.

Первый самолёт доставили на временное хранение в Геленджик, где его исследовали члены Регионального военно-патриотического клуба “Подвиг” и Поискового отряда “Кубанский плацдарм“. Было понятно, что этот боевой экземпляр не удастся восстановить до состояния цельного памятника ввиду отсутствия многих деталей. Но всё же было решено очистить корпус от наростов, отреставрировать и выставить в экспозиции музея “Батарея № 394 капитана А. Э. Зубкова”.

Самолёт лежал на относительно небольшой глубине в 15 метров и шторма разбросали его части по дну. Отсутствовала деревянная хвостовая часть фюзеляжа, где находилось место стрелка-радиста, не удалось найти и второе крыло, так как в этом месте проходит сильное течение. Чтобы противостоять ему, водолазам приходилось привязываться к леерам катеров. Более детально исследовать погибший штурмовик удалось после его подъёма со дна. В кабине обнаружили спасательный жилет с останками лётчика, штатное оружие — пистолет ТТ, нагрудный знак “Гвардия” и подвёргшийся сильной коррозии серебряный орден Красного Знамени, по которому не удалось идентифицировать имя пилота. Эксгумацию проводили в присутствии священника, который совершил отпевание.

Стоит отметить, что в кабине не оказалось признаков парашютной системы. Так как в боях над Керченским полуостровом штурмовики совершали полёты на сравнительно небольших высотах, некоторые лётчики не брали громоздкий парашют, понимая, что в случае падения воспользоваться им вряд ли удастся, а придётся сажать самолёт или прыгать в воду.

Металлические части штурмовика сохранились неплохо: под морскими наслоениями открылся номер мотора АМ-38Ф № 25301, позволивший установить, что речь идёт об Ил-2 № 7826 из состава 2-й авиационной эскадрильи 8-го Гвардейского авиационного полка 11 штурмовой авиадивизии Военно-воздушных сил Черноморского флота. Согласно донесению о безвозвратных потерях, самолёт был сбит 1 ноября 1943 года, в первый же день Керченско-Эльтигенской десантной операции в ходе ожесточённых боёв в воздухе и на земле. Этот экземпляр был выпущен в том же году 19 июля на заводе № 1 в Куйбышеве.

Воздушный стрелок Георгий Афанасьевич Литвин вспоминал об этом дне в книге “Я был воздушным стрелком”:  

“Утром и днём 1 ноября враг пытался сбросить десант в море. Это видели лётчики и сообщали по радио, что десантники сражаются. На помощь им была брошена авиация, в том числе и наш полк. На Эльтиген шестёрку Ил-2 опять повёл Тамерлан Ишмухамедов. Вот и Керченский пролив. Внизу коса Тузла, а далее, весь в огне, Эльтиген. К берегу идут мелкие суда. По ним стреляет вражеская артиллерия. Летим со снаряжением. Облачность низкая, море штормит. Выскочив на сушу, открываем огонь по атакующей пехоте противника. Хорошо видно, что от Керчи движутся резервы. Тамерлан ведёт группу к наступающим танкам, командует: „Бомбы сбрасывать на танки, потом штурмовать пехоту!“ После бомбометания наблюдаем костры — три танка горят. Снижаемся, расстреливаем пехоту. Ещё заход! Мы уже так низко, что видно, как в контратаку устремляются моряки, сбрасывая на бегу бушлаты. После третьего захода Тамерлан командует: „Всё, хватит! Сбор над проливом!“ В это время с запада появляются немецкие истребители, за ними бомбардировщики, а через пролив с Кубани летят наши бомбардировщики, штурмовики и истребители. Над Эльтигеном самолётов — как стая ворон…”

Благодаря работе поисковиков и помощи специалистов по истории авиации удалось установить имена обоих членов экипажа “летающего танка”. Пилотом был младший лейтенант Александр Петрович Ударов, 1918 года рождения. По окончании Военно-морского авиационного училища имени И. В. Сталина с июля 1940 года проходил службу вначале в должности старшего авиационного моториста, а затем — пилота в частях Черноморского флота. Тот самый орден Красного Знамени он получил 3 октября 1943 года за успешный боевой опыт на Тамани, отражённый в наградном листе:

“Действуя в составе группы штурмовиков, произвёл 14 эффективных штурмовок по переднему краю, аэродромам и по плавсредствам противника на коммуникациях Анапа—Керчь. Каждый штурмовой удар наносил большой урон в живой силе и технике противника, что дало возможность нашим частям занять лучшие позиции. А именно:

04.06.1943 г. в составе группы штурмовиков произвёл бомбоштурмовой удар по 8 баржам типа „Ф“ в районе станицы Благовещенская. В результате штурмового удара потоплено 3 БДБ и 2 БДБ повреждены.

13.06.1943 г. в составе группы штурмовиков произвели бомбоштурмовой удар по автомашинам, живой силе противника в районе по северо-восточной окраине хутора Мефодиевского. В результате штурмового удара уничтожено до 10 автомашин с живой силой и подавлен огонь миномётной батареи.

02.07.1943 г. в составе группы штурмовиков произвели бомбоштурмовой удар по 2 сухогрузным баржам водоизмещением 600–800 т и по одному моторному катеру в районе озера Солёное северо-западнее лимана Бугазский. В результате штурмового удара одна сухогрузная баржа взорвалась, на второй барже и мотокатере возник пожар.

08.07.1943 г. в составе группы штурмовиков произвели бомбоштурмовой удар по 6 БДБ в районе 3 км мористее станицы Благовещенская. В результате штурмового удара потоплено 2 БДБ, повреждено 2 БДБ.

10.08.1943 г. в составе группы штурмовиков произвели бомбоштурмовой удар по плавсредствам противника. Лично им в этой штурмовке уничтожена одна БДБ. При уничтожении БДБ был атакован ME-109, получил ранение и, будучи раненым, благополучно возвратился на свой аэродром”.

Это были лёгкие ранения шеи и руки. А уже 21 сентября экипажу А. П. Ударова удалось сбить истребитель Мессершмитт Bf.109, но сам штурмовик тоже получил повреждения и разбился при вынужденной посадке. Ударов был отправлен в госпиталь с ранением ноги, где, как видно, провёл самое короткое время, вернувшись в строй для выполнения новых боевых заданий.

Кстати, командир 8-го гвардейского штурмового авиационного полка Мирон Ефимович Ефимов, подписавший представление к награждению А. П. Ударова орденом (№ 50071), умер совсем недавно, 3 сентября 2013 года, в возрасте 98 лет.

Вторым членом экипажа этого Ил-2 — стрелком, чьи останки утрачены — был гвардии младший сержант Пётр Павлович Калинкин, 1924 года рождения. По окончании 3-й объединённой школы младших авиаспециалистов ВВС ЧФ по специальности воздушный стрелок и пулемётный мастер с 13 сентября 1943 года служил в 8-м Гвардейском штурмовом авиационном полку.

Из оперативной сводки боевых действий 11 штурмовой авиадивизии, полученной из фондов Российского государственного архива Военно-морского флота, следует, что Ударов и Калинкин вылетели на задание в 12:00 в составе шести штурмовиков Ил-2 (ведущий — майор Челноков) в сопровождении пары Як-1 9-го истребительного авиационного полка с целью уничтожить немецкие артиллерийские батареи в районе Эльтигена. В 12:18–12:20 группа дважды с пикирования атаковала и обстреляла пушечно-пулемётным огнём зенитные батареи, блиндажи, окопы, до 12 автомашин, огневые точки 20-мм зенитных пушек “Эрликон” и пехоту противника. По наблюдениям, прямыми попаданиями ракетных снарядов РС-82 уничтожены 2 автомашины, 2 огневые точки 20-мм орудий и до 15 солдат. Кроме того, произошёл небольшой взрыв, предположительно, склада боеприпасов.

Враг противодействовал интенсивным зенитным огнём. Над целью группу атаковала пара истребителей Мессершмитт Bf.109 из 1-й группы 52-й истребительной эскадры Люфтваффе, которые и сбили самолёт А. П. Ударова. Штурмовик упал и затонул вместе с экипажем посреди пролива на траверзе Тобечикского озера. При обследовании фюзеляжа оказалось, что на всех трёх лопастях винта остались следы от 20-мм снарядов бортового вооружения Me-109; попадания пришлись и на турельный 12,7-мм пулемёт УБТ воздушного стрелка. Судя по всему, штурмовик подвёргся атакам немецких истребителей с хвоста. Падение самолёта предположительно обусловлено смертельным ранением пилота. Стрелок, погибший первым, успел израсходовать весь боезапас к пулемёту, у пилота же он был использован наполовину.

В тот день немецкое командование получило семь заявок на победы над нашими Ил-2 над Керченским проливом, пять из которых принадлежали хорватским лётчикам:

—    Ofw. Rudolf Trenkel 2./JG 52 Il-2 m.H. 66 731: at 250 m. 10.15

—    Oblt. Paul-Heinrich Dähne 2./JG 52 Il-2 m.H. 66 831: at 200 m. 10.18

—    Oblt. Mato Dukovac 15. (Kroat)/JG 52 Il-2 m.H. 66 593: at 300 m. 05.30

—    Fw. Eduard Martinko 15. (Kroat)/JG 52 Il-2 m.H. 66 731: at 2.000 m. 10.50

—    Fw. Eduard Martinko 15. (Kroat)/JG 52 Il-2 66531: at 1.500 m. 13.43

—    Oblt. Mato Dukovac 15. (Kroat)/JG 52 Il-2 m.H. 66 733: at 200 m. 14.50

—    Uffz. Zdenko Avdic 15. (Kroat)/JG 52 Il-2 m.H. 66 733: at 300 m. 14.55

Однако, заявки на победы не означили, что советские самолёты были уничтожены: зачастую при критических повреждениях машин наши пилоты покидали поле сражения и благополучно сажали самолёты. В тот роковой для Ударова и Калинкина день 1 ноября ни флотская авиация, ни авиация 4-й воздушной армии не потеряли больше ни одного штурмовика. Существенные потери пришлись на 2 и 4 ноября.

Сбил ли Рудольф Тренкель (это его 98-я заявка, всего за войну за ним числится 138 сбитых самолётов), или Пауль-Генрих Дэне (67-я заявка, всего к моменту его гибели за ним числилось 99 побед)? Или же Дэне добил подбитый Тренкелем Ил-2?

Тренкель заявил сбитый Ил-2 в 12:15 по Московскому времени как раз в районе Эльтигена, а Дэне — в 12:18, восточнее Тамани. Но, скорее всего, в квадрате опечатка (66831 вместо 66731) и речь идёт о том же воздушном бое, так как восточнее Тамани в это время никаких воздушных боёв вроде не было и наши самолёты не терялись.

Против таких опытных лётчиков прикрытие из двух Як-1 было, конечно, маловато. Но удары нашей штурмовой авиации 1 ноября и огонь артиллерийской группы Малахова смогли компенсировать слабость десанта в первый день операции и помогли героям Эльтигена отстоять плацдарм, —рассказал историк ВМФ Андрей Кузнецов.

По другим данным, Пауль-Генрих Дэне 67-ю заявку сделал не 1-го, а 2-го ноября, когда за два вылета сбил один Як-1 и четыре Ил-2. Так что более вероятным противником, с кем пришлось столкнуться Александру Ударову и Петру Калинкину был немецкий ас Рудольф Тренкель, которого самого сбили на следующий день и он с тяжёлым ранением выбыл из строя на полгода.

В книге “Штурмовик Ил-2” авторства В. И. Перова и О. В. Растренина описаны события в первые дни существования эльтигенского плацдарма:  

“В период с 1 по 2 ноября, то есть с момента высадки десанта и до момента его закрепления в посёлке Эльтиген, штурмовики Ил-2 сводной морской авиагруппы непрерывными бомбоштурмовыми ударами в составе по 8–10 самолётов в группе уничтожали огневые точки и технику противника на плацдарме, обеспечивая огневой поддержкой десантников, позиции которых противник в течение этих двух дней атаковал 37 раз, в том числе с применением танков. Только благодаря напряжённой работе штурмовиков морской авиагруппы все контратаки противника были отбиты с большими для него потерями. Так, экипажи 11-й штурмовой авиадивизии, выполнив в течение 1 и 2 ноября 263 боевых самолётовылетов, доложили об уничтожении 8 танков, 33 автомашин и 4 миномётных батарей. Кроме того, штурмовики подавили огонь 4 артбатарей, одной батареи ЗА и 4 батарей МЗА и подбили одну БДБ. В воздушных боях над полем боя сбиты 2 „мессера“. Свои потери составили четыре Ил-2 и два истребителя”.

Над Керченским полуостром наша авиация сражалась в крайне тяжёлых условиях. Как вспоминает Г. А. Литвин, “Не было случая, когда бы прилетали на аэродром без пробоин”. Он так описывал противовоздушную немецкую зенитную оборону: “Имея на вооружении крупно-, средне- и мелкокалиберные пушки, противник мог вести прицельный и заградительный огонь на разных высотах. Счетверённые 20-миллиметровые пушки были установлены на самодвижущихся лафетах. Хорошо организованное взаимодействие по радио между истребителями и зенитчиками с командных пунктов давало возможность немцам встречать советские самолёты заградительным огнём. Радарные установки своевременно предупреждали их о подходе нашей авиации. Для усиления зенитной обороны своих войск немцы имели железнодорожный состав, на платформах которого находились зенитные орудия, а также подвижные батареи на автотяге. Согласно немецким документам в этой действовавшей в Крыму моторизованной зенитной дивизии было 779 стволов и 196 прожекторных установок. Командир дивизии был одновременно и командующим всей зенитной артиллерией в Крыму. На Керченском полуострове действовал тогда 27-й зенитный полк этой дивизии. Ему подчинялось девять дивизионов и четыре прожекторные роты. Командир полка был одновременно и начальником зенитной артиллерии 5-го армейского корпуса. По нашим низколетящим самолётам вели огонь также из пулемётов, автоматов и винтовок. Нам, штурмовикам, снижающимся до бреющего, приходилось пролетать через сплошное море огня”.

Торжественное захоронение останков гвардии младшего лейтенанта А. П. Ударова будет организовано с участием Управления по увековечиванию памяти погибших при защите Отечества Минобороны России и ожидается в апреле 2017 года на воинском мемориале в Геленджике, где ранее уже были погребены более 30 советских лётчиков, останки которых обнаружены при проведении поисковых работ на территории Краснодарского края.

Поисковикам потребовался месяц и помощь частных детективов, чтобы разыскать родственников обоих лётчиков: внучку А. П. Ударова — Нино Кучухидзе (Тбилиси), племянника П. П. Калинкина — Павла Матвеевича Свинцова (Крым) и его же внучатого племенника Юрия Николаевича Щербинина (Москва).

При финансовой поддержке компании “Фертоинг” восстановленный фюзеляж боевого Ил-2 Ударова занял почётное место в Центральном музее бронетанкового вооружения и техники, филиале военно-патриотического парка культуры и отдыха “Патриот” около подмосковного города Кубинка.

Другие штурмовики, поднятые уже в 2016 году, проходят реставрацию в Геленджике. Возможно, один из них полностью восстановит свой внешний облик и будет размещён в центре города в качестве памятника.

Машина под № 4057 была сбита 8 ноября 1943 года (поднята 26.07.2016), пилотировал её Герой Советского Союза майор Юсуп Акаев при воздушном стрелке сержанте Слепцове — оба были подобраны ночью на воде моряками базового тральщика и получил медаль “За отвагу”. Акаев умер после войны в возрасте 27 лет. Об этом эпизоде рассказывает его вдова Заира Хизроева в книге “Исполненный долг”: “Огонь вражеской артиллерии достиг невероятной силы. Выполнив задание, искусным манёвром Юсуп Акаев выводил группу из боя. Вдруг лётчики заметили, что самолёт командира отстаёт. Он оказался подбит зенитным огнём. Напрягая все силы, Акаев вместе с воздушным стрелком Слепцовым „тянул“ его к своему берегу. Оставалось 3–4 километра, но самолёт резко начал терять высоту и стал трудноуправляемым. Было очевидно, что до берега не дотянуть. Спасение лишь в одном: посадить машину на воду и суметь, воспользовавшись долями секунд, покинуть её, пока она не погрузиться в воду. Так было и на этот раз. — Через несколько секунд самолёт поглотила морская пучина, а на поверхности бушующих волн в спасательных лодках были два человека…”.

Концерн “Ильюшин” подал заявку в Министерство обороны о восстановлении самолёта до летающего образца для участия в парадах и съёмках. А вообще заводом планируется воссоздать три таких машины, ведь на сегодняшний день единственный в мире летающий экземпляр Ил-2 принадлежит американскому коллекционеру. Между тем, этот штурмовик является самым массовым боевым самолётом в мире с тиражом 36 тысяч экземпляров и наряду с танком Т-34 выступает наиболее узнаваемым символом Победы.

Экипаж ещё одного Ил-2 под № 1870571 (поднят со дна 14.04.2016) состоял из пилота младшего лейтенанта Валентина Петровича Едуша и стрелка младшего сержанта Владимира Николаевича Силина. В акте расследования указано:

“Задача — выброска парашютно-десантных мешков с грузом для десантников в посёлке Эльтиген, в 100 м южнее школы с высоты 100 метров. 2 декабря 1943 в 12:47 на высоте 100 метров с высоты 110 группа была обстреляна сильным огнём МЗА и при отходе от места сбрасывания груза были атакованы четырьмя Мe-109. Атаки производили на крайнего правого ведомого младшего лейтенанта Едуша строго в хвост на бреющем полете с дистанции 50 метров. По наблюдению воздушных стрелков, стрелок Силин всё время вёл огонь. Подбитый самолёт отстал от группы и в 6 км западнее Тамани упал в море. Экипаж погиб. Истребители прикрытия за нижней группой на бреющем полете не следили, атаки Ме-109 не наблюдали, а прикрывали группу подавления ЗА”.

 Через два дня подняли носовую часть с мотором ещё одного Ил-2 (сам штурмовик № 1876973 удалось вызволить из воды 17.06.2016), который пилотировал младший сержант Иван Михайлович Седов при стрелке рядовом Борисе Натановиче Фридмане. Этот экипаж погиб в одном бою с самолётом младшего лейтенанта Николая Петровича Воронина и младшего сержанта Ивана Ильича Лындова.

В акте расследования сообщалось:  

“5 декабря 1943 года в период 8:11–8:16 группа из пяти Ил-2 (ведущий старший лейтенант Ракокин), под прикрытием четырёх ЛаГГ-3 от 979-го истребительного авиационного полка выполняла задачу по уничтожению артиллерии и пехоты противника в блиндажах и окопах высоты 24.2, отметки 1.9 и высоты 56.7, что южнее населённого пункта Эльтиген. В боевом порядке „правый пеленг“ группа произвела заход на цель с востока и сбросила бомбы с пикирования с высоты 450–500 м и перейдя на бреющий полет обстреляла пулеметно-пушечным огнём окопы и траншеи с пехотой. Выйдя в район 2–2,5 км севернее Эльтигена группа сделала правый разворот для захода на повторную атаку. При подходе к цели экипажи были обстреляны сильным огнём ЗА и МЗА… Сделав второй заход и выйдя в район южнее Камыш-Буруна, на развороте на высоте 25–30 метров прямым попаданием снаряда ЗА была отбита большая часть плоскости самолёта экипажа младшего лейтенанта Седова. Самолёт перевернулся через крыло и войдя в отвесное пикирование упал в Керченский пролив в 2–3 км восточнее Эльтигена. В этот же момент на развороте, был повреждён экипажа Воронина, дымя со снижением пошёл с левым разворотом и произвёл посадку на воду 500 м восточнее Эльтигена (экипаж пропал без вести)”.

В этом же бою два Me-109 атаковали штурмовики Закокина и Лазарева, один из нападавших был сбит огнём воздушного стрелка и упал в районе Камыш-Буруна, а второй ретировался.

Фильм о подъёме штурмовиков В. П. Едуша и И. М. Седова

Пилотом самолёта под № 6753, сбитого 28 ноября 1943 года (поднят 15.06.2016), был старший лейтенант Евгений Кириллович Мышко при стрелке Синельникове. После сброса груза в Эльтигене, штурмовик был подбит и сел на воду в 1,5 км от мыса Тузла, экипаж был подобран катером. Лейтенант Мышко получил проникающее ранение в живот и скончался 2 декабря. Герой Советского Союза Генрих Борисович Гофман оставил воспоминания об этом случае. Его группа в составе шести штурмовиков под командованием капитана Владимира Никифоровича Ополева доставила груз на эльтигенский плацдарм. Увидев более 40 немецких танков, стоявших в километре от десантников и готовившихся к атаке, эскадрилья вернулась на аэродром и всего лишь через 8 минут, загрузив боекомплект, легла на обратный курс к керченскому берегу. В двух штурмовках было уничтожено 6 танков и сорвано немецкое наступление, но не обошлось без собственных потерь:

“С радостным чувством облегчения штурмовики покидали „огненную землю“. Всего 8–9 километров пенистых белых барашков отделяло их от таманского берега, когда лейтенант Мышко сообщил по радио: „Самолёт подбит. Мотор работает с перебоями“. В эфире всё замерло, лишь привычное потрескивание напоминало о работе включённых радиостанций. Неуловимое тревожное дыхание лётчиков чувствовалось за этим потрескиванием. Ещё две-три томительные секунды молчания, и вот мягкий, успокаивающий голос командира эскадрильи нарушил тишину: „Мышко! Выходите вперёд группы, тяните к берегу. Остальные — прикрыть сзади подбитый самолёт“.

И хотя в воздухе не было „мессершмиттов“, все пять лётчиков убавили газ. Гул моторов стал несколько тише, постепенно уменьшалась скорость, и мимо самолётов медленно, со снижением проплыл вперёд истерзанный штурмовик. В его правом крыле зияла большая дыра, пробитая зенитным снарядом. Сверху через эту дыру хорошо просматривались воды пролива. На поверхности стабилизатора ровной линией вспухли четыре рваные пробоины, выбитые пулемётной очередью. На руле глубины полоскался по ветру кусок обшивки, вспоротой снарядом. И за самолётом, словно разбрызгиваемый пульверизатором, тащился длинный шлейф масла.

Лейтенант Мышко прилагал неимоверные усилия, чтобы удержать самолёт от снижения. Первые секунды ему это удавалось. Ещё немного, ну ещё, ещё несколько минут и… Уже отчётливо виден обрывистый берег Тамани, а там, над обрывом, гладкое, как стол, ровное поле. Не раз приходилось лётчикам сажать на него подбитые, израненные машины. И всего несколько минут нужно продержаться Мышко. Хотелось своими крыльями поддержать в воздухе самолёт товарища. До берега уже не более пяти километров — одна минута полёта. „Ну, ещё, ещё немного!..“ — шептали лётчики. Но больной мотор уже чихал чёрными выхлопами, винт заметно сбавил обороты и вдруг неподвижно застыл. „Спокойно, Женя! Спокойно! Сажай на воду“, — вновь послышался ровный, такой нужный сейчас голос капитана. И казалось, уже безжизненный самолёт лейтенанта Мышко выровнялся у самой воды, а через секунду, словно глиссер, забороздил волны, раскидывая в стороны огромные веера изумрудных брызг. „Сел классически!“ — нарушил тишину эфира чей-то восторженный возглас.

„В круг, в круг!“ — скомандовал капитан. И пять штурмовиков каруселью закружились над приводнившимся самолётом. Неожиданно внимание штурмовиков привлекли ещё два белых буруна. Они быстро приближались к месту гибели самолёта со стороны Крыма. Это был враг. Не раздумывая, лётчики ринулись наперерез фашистам. Горючего в баках оставалось уже немного, но одного захода пятёрки штурмовиков оказалось достаточно, чтобы вражеский катер вспыхнул и, разбрызгивая пламя, разлетелся на куски, а другой, круто развернувшись, удрал”.

Всего в боях за Крым над Керченским проливом потеряно 164 штурмовика Ил-2, почти в половине случаев — вместе с экипажами. Заместитель главы Поискового отряда “Кубанский плацдарм” Евгений Порфирьев отметил:  

“История Крыма и Кубани во многом пересекается. В прошлом году под Новороссийском поднимали самолёт с пилотом: как выяснилось, он был сбит в бою в районе Керчи в июле 1942 года, сумел протянуть пролив и упал уже на кубанском берегу. Поднимали „Бостон“, разбившийся в горах под Геленджиком в январе 1944 года после выполнения боевого задания под Севастополем, и много других похожих историй. В общей сложности мы подняли 232 самолёта”.

Только три из них — со дна моря, так как отряд не располагает соответствующими ресурсами и техникой для осуществления подобных работ. Отрадно, что сейчас такие задачи выполняются благодаря масштабным стройкам в проливе.

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.