Платон Беседин. Фото: fedpress.ru

На днях Марин Ле Пен вновь произнесла очевидное: «Принадлежность Крыма к Украине была лишь административным вопросом советских времён, полуостров никогда не был украинским. Я сожалею о том, что референдум, организованный для демонстрации волеизъявления народа полуострова, не был воспринят в международном сообществе и ООН». Далее Марин Ле Пен пообещала в случае победы на президентских выборах официально признать Крым российским.

В ответ Сергей Аксёнов пригласил лидера «Национального фронта» посетить полуостров. В целом же – и я специально взял тайм-аут, дабы отследить реакцию – заявление Марин Ле Пен оглушительным не стало. Реакция не оказалась ослепительно-бурной. Так, буднично поспорили и не менее буднично приняли к сведению.


 Большинство давно уже признало Крым российским. Это в том числе касается и международных политиков


Но как бы реагировали на подобное год, полтора года назад? Уверен, дискуссии переросли бы в громокипящие споры, но сейчас – почти всё спокойно. И объяснение тут простое: большинство давно уже признало Крым российским. Это в том числе касается и международных политиков. Просто одни, как Ле Пен, не боятся признавать очевидное, а другие ещё стесняются, побаиваются идти против публичных трендов. Впрочем, есть и третьи, кто искренне считает Крым не российским (до Украины им особо нет дела).

Да, Ле Пен не сказала ничего резкого, эпатажного. Она озвучила мнение большинства избирателей. И они, скорее всего, поставят ей плюсик за честность.


“Во Франции 95 или 98% жителей считают, что присоединение Крыма и Севастополя к России – возвращение, и оно закономерно”


В мае прошлого года я организовывал в Севастополе международный литературный фестиваль «Точка сборки», крупнейший в Крыму и один из крупнейших в России. Среди гостей был выдающийся французский славист Рене Герра, человек, едва ли не лучше всех разбирающийся в русской эмигрантской литературе. На пресс-конференции месье Герра, конечно же, спросили об отношении французов к российскому Крыму. Славист  ответил: «Во Франции 95 или 98% жителей считают, что присоединение Крыма и Севастополя к России – возвращение, и оно закономерно. Потому что любой мало-мальски просвещённый человек понимает, что Крым и Севастополь – это часть русской культуры». Будем реалистами, это французское мнение не только мсье Герра.

К слову, русская культура, на мой взгляд, ни в коем разе не исключает культуры украинской. Одно дополняет другое – и наоборот. Тут уместно процитировать Гоголя: «Никак не дал бы преимущества ни украинцу перед русским, ни русскому пред украинцем. Обе природы слишком щедро одарены Богом, и, как нарочно, каждая из них порознь заключает в себе то, чего нет в другой, – явный знак, что они должны пополнить одна другую». Под природой мы можем понимать и природу культурную.

От Ле Пен идём западнее: Дональд Трамп в недавнем интервью заявил, что снятие санкций с Крыма возможно в случае заключения некой ядерной сделки. Понятно, что ждать этого вот-вот не стоит – однако вряд ли Трамп считает Крым украинским. То же касается и многих других политиков (от Игоря Додона и Сержа Саргсяна до Хамида Карзая и Эво Моралеса), которые уже признали полуостров российским.

Да, с точки зрения, геополитики это важный момент. Однако необходимо понимать, что на теме российского Крыма часто могут спекулировать. Это может быть как шаг для, так и шаг от. Так же, как одни доказывают принадлежность Крыма Украине, так и другие могут говорить обратное. Не ради Крыма и России, но ради себя и вопреки кому-то.


Крым, при всём уважении – это лишь ещё одна страница в тысячелетней войне России и Запада, войне, прежде всего, цивилизационной


С первыми же – крымоукраинцами – всё и так ясно. Они, как опытные бойцы, давят на болевые точки, повторяя мантру: не было бы Крыма – не ввели бы санкции. Это, конечно, совершенно иезуитская логика. Ей, окончательно извращаясь, можно объяснить и «холодную войну», и революцию 1917 года, и войну Крымскую – да что угодно. Ведь чтобы подавлять, не надо веских причин – такова природа хищника («ты виноват лишь тем, что хочется мне кушать»). Крым, при всём уважении – это лишь ещё одна страница в тысячелетней войне России и Запада, войне, прежде всего, цивилизационной.

Да, несомненно, возвращение полуострова – событие колоссальное, сдвигающее геополитические пласты, однако таковым оно является в первую очередь для России. И плохи россияне, ведущиеся на западные провокации, когда об ухудшении жизни говорят через призму крымских событий. И уж совсем плохи те россияне, кто, будучи наделёнными властью, отвергают российский Крым.


Не от Марин Ле Пен мы в первую очередь должны слышать подобные заявления, а от наших политиков и олигархов, чиновников и артистов


Я бы с большим удовольствием услышал слова, подобные тем, что произнесла Ле Пен, от президента «Сбербанка» Германа Грефа или от главы «Роснефти» Игоря Сечина. Вот, кто боится за свои капиталы, отчаянно просовываемые ими верблюжьими караванами в игольные ушка. Прежде всего, для них Крым – не российский. Не от Марин Ле Пен мы в первую очередь должны слышать подобные заявления, а от наших политиков и олигархов, чиновников и артистов. И не для нас, крымчан, севастопольцев, это первостепенно важно, а для них самих – для их самоидентификации. Потому что зачастую ведут себя они не как граждане Российской Федерации, а как конкистадоры, заехавшие в страну на удои.

В этой истории есть и третья сторона – Украина. Россия получила Крым, Запад – повод давить на Россию, а что получила она? На первый взгляд, ничего. Пусто достижений лукошко. Однако только на первый.

На самом деле, Крым для Украины всегда был не просто дотационным регионом, а отрезанным ломтем. Люди, приезжавшие из условных Черкасс или Сум, например, в тот же Севастополь слабо понимали, где они находятся. На них тут же обрушивалась пропитанная русским и советским духом история. Для дезориентации им хватало площадей великих адмиралов, а дальше начиналась полная деукраинизация.

Украинские же политики, вспоминая Крым, делают это то ли с брезгливостью, то ли с сожалением. Вот, например, первый президент Леонид Кравчук, рассуждая о том, как Хрущёв отдал полуостров Украинской ССР, заявляет, что произошло это из-за нищеты региона. Мол, получайте, дерзайте, поднимайте! А мы поднимали, поднимали, да надорвались – в таком духе размышляет Кравчук.

Проблема ведь в том, что громче всех сегодня о потерянном Крыме вопят те, кто в его украинские годы о нём особо и не вспоминал. Для таких полуостров и его судьба – лишь повод, лишь возможность уколоть, ранить, а идущих с мечом, слушать не стоит.


Другая же проблема – и это уже всерьёз – утрата Родины молодыми украинцами. Часто доводится слышать от них: «У нас украли Родину, вернув Крым…» 


Другая же проблема – и это уже всерьёз – утрата Родины молодыми украинцами. Часто доводится слышать от них: «У нас украли Родину, вернув Крым…» Да, этих ребят сейчас активно просвещают российской историей, подзуживают российской пропагандой, но в этом рвении зачастую переусердствуют. Тут не агитировать, а разбираться надо. Начинать диалог, а не блуждать по городам в розовых очках и с развевающимися триколорами. Вот эта – главная проблема нового российского Крыма. И в пространстве смыслов именно её необходимо решать в первую очередь.

Что до государства Украина, то с утратой Крыма оно мало что потеряло – скорее, приобрело, так как лишилась точки напряжения, зоны конфликта. Возможно, это слабое утешение, но остаётся лишь оно, когда двадцать с лишним лет, как и сейчас, Крым оказывался лишь поводом для странной риторики и не менее странных действий. И, собственно, сейчас в мировоззрении украинской власти крымского просветления не произошло. Скорее – наоборот.

Но и с ней, и с простыми украинцами Крыму и России выстраивать отношения необходимо; обратное – тоже верно. Без них братские государства в должной мере существовать не смогут. Непосредственно же для Крыма – это вопрос первостепенный, системообразующий. От признания полуострова мы давно уже должны были перейти – перешли ли? – к вопросам внутреннего развития. И вызреть это должно, прежде всего, в наших головах.

Ведь с вопросом «Чей Крым» мы давно разобрались. Марин Ле Пен, делая реверс в начало, напомнила нам о том, что мы и так знали: очевидно российский Крым скоро отметит три года, на деле же ему куда больше лет. И об этой очевидности, не подлежащей сомнению, важно помнить, чтобы всем нам не утонуть в пустых спорах, в алчных интересах, а выделить главное – как и с кем, во имя чего двигаться дальше.

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.