Май 45-го. Война отсчитывает последние километры, до Победы остались считанные часы. 

Мы уже в Берлине. Над рейхстагом красным пламенем развевается советское знамя.

Самуил Маршак. “Возмездие”

Рейхстаг
На нем советский флаг.
Дворец разрушенный дымится. Бредет понуро пленный враг
По улицам своей столицы.
Прошел он путь кровавый, длинный От минских и смоленских стен
До этой улицы Берлина,
Чтобы в Берлине сдаться в плен!

 

Тысячи бойцов исполняют клятву, данную себе и своим погибшим товарищам – расписаться на стенах логова фашизма.

Четыре долгих года мы верили, мы знали, мы говорили об этом и друзьям и врагам – мы будем в Берлине! Мы повторяли эти слова в Бресте и Кобрине, под Смоленском и Киевом, в Мясном Бору и Аджимушкайских каменоломнях, в Минском подполье и Ровенских лесах – мы будем в Берлине! Эти слова повторял русский и украинец, башкир и бурят, чукча и казах – мы будем в Берлине!

“Почти четыре года мы ждали этого благословенного дня. Во имя его наш народ принес неисчислимые жертвы, выдержал самые суровые испытания. Во имя его мы не щадили ни крови нашей, ни жизни. Будет и на нашей улице праздник, – сказал товарищ Сталин. И мы знали и верили, что он действительно будет. И вот он пришел, этот долгожданный день. Победоносное знамя советской державы величественно реет над поверженным Берлином. Нет слов, чтобы выразить всю радость, схватившую советских людей. – Мы взяли Берлин! – ­ этими простыми на первый взгляд словами говорит сама история. ­– Мы взяли Берлин! ­– это великое торжество наше, наше возмездие врагу, это высшая жизненная правда и справедливость. Мы взяли Берлин! ­ и в сердце каждого поднимается великая гордость за нашу богатырскую, несокрушимую армию, за наш могучий героический советский народ, подготовивший эту грандиозную величественную победу.

­ Он прошел через пламя и воды,
Он с пути не свернул своего,
Слава, слава герою ­ народу,
Слава Армии Красной его!”

Но еще многим тысячам не суждено дожить до Великого Дня. Погибнуть от пули, разрыва снаряда, последних падающих бомб. Или быть замученным в концлагере, скрывающими свои кровавые следы, гитлеровцами.

Сам Гитлер уже издох.

“Пал Берлин.

Могучим взмахом красноармейского штыка сшиблена мрачное гнездо ядовитого паука с его липкой, омерзительной паутиной. Берлин, город казарм, город грубого солдафонского стиля, где все подчинено культу тупого немецкого фельдфебеля, повержен в прах, поставлен на колени. В третий раз воины России, на этот раз России преображенной гением Ленина и Сталина, вступили в кичливую, надменную столицу германского милитаризма. Как радостоно взволновала мир весть о падении Берлина!

Неисчислимы раны народов Европы, ограбленных, оборванных гитлеровскими разбойниками. Велики жертвы белорусского, украинского народов, принявших на себя первые удары чудовищной военной машины немецкого империализма. Тем суровее будет суд над преступниками, возомнившими себя сверхчеловеками, для которыз никакой закон не писан. Сегодня эти “сверхчеловеки” разбегаются, как мыши, прячутся по углам, заползают в норы, а некоторые притворяются даже мертвыми. Так, вероятно, “умерли” Гитлер и Геббельс. Но если они действительно покончили самоубийством, как о том промелькнули слухи, то это лишь свидетельствует о качестве “германского духа”, во имя которого они пошли на невиданные в мире преступления и в последнюю минуту, осажденные в собственном логове, прижатые кстене, убоялись ответственности. Им нечего защищать, ибо они ­ порождение тьмы и мракобесия. Заступиться за них могут только лицемерные “кроткие духом”, мазанные тем же елеем, каким мазаны гитлеры, гиммлеры и геббельсы. Мы же придерживаемся иных взглядов, помня наши разрушенные города, тысячи угнанных в немецкое рабство мирных людей и страшные лагери смерти. Мы будем исходить из одной установки. Смерть немецким захватчикам!”

И в подземное логово спускаются советские солдаты, загнавшие туда зверя и добившие его там.

  

“В одном из кабинетов имперской канцелярии бойцы застали гитлеровского советника по фамилии Цимм. Это был человек на вид лет шестидесяти, седой, с отвисшей нижней челюстью, с бесцветными, полными ужаса глазами. Он сразу же стал просить красноармейцев выдать ему справку о том, что он до самого последнего момента оставался при исполнении своих служебных обязанностей.

Этот Цимм проводил нас в подземное убежище, где последнее время спрятались Гитлер и Геббельс. В небольшом саду на Вильгельм­штрассе возвышалась зелено­серая крыша вдавленного в землю здания. Это было пятиэтажное, построенное из бетона и стали, с толстыми перекрытиями бомбоубежище фашистских министров, превращенное в подземные квартиры. Прячась от бомб, гитлеровские заправилы и их семьи залезли в душную, каменную нору и жили в ней многие месяцы. Квартиры Гитлера и Геббельса находились на самом нижнем этаже. Сюда не могла попасть ни одна бомба. Пятый этаж бомбоубежища был защищен несколькими рядам многометровых плит, служащих перекрытием верхних этажей. Цимм засветил предусмотрительно взятую с собой из имперской канцелярии стеариновую свечу, и по ступенькам каменной лестницы мы в сопровождении нескольких красноармейцев спустились вниз. Кругом была разлита густая непроглядная темнота: электросеть не действовала.

Вот это и есть квартиры Гитлера и доктора Геббельса, ­ приглушенно сказал Цимм, когда мы достигли пятого этажа бомбоубежища и прошли, натыкаясь на стены, несколько метров по узкому коридору. ­ Тут они и жили…

– Какой там жили! ­– заметил молоденький автоматчик, полтавчанин Иван Чумаченко. ­Тут, в этих катакомбах, твой “фюрер” да колченогий Геббельс прятались от смерти. Подземное гнездовище “фюрера” состояло из двух небольших комнат. Посредине первой стояли покрытый цветистой шелковой скатертью столик и четыре стула вокруг него. Стулья были расставлены в беспорядке ­ видно хозяину и его гостям сиделось в подземелье весьма беспокойно. На столике остались бутыдка недопитого красного вина и несколько рюмок.

Во второй комнате стояли железная кровать, покрытая грязным одеялом, белая фарфоровая ванна и полуобгоревшийй диван. Достопримечательностью этой комнаты были огромные ­ от пола до потолка зеркала, занимавшие три стены. “Фюрер” любил кривляться, как обезьяна перед зеркалом. Он часами позировал, “отрабатывал” жесты, любовался мимикой своей тупой, собачьей морды. На полу в этой же комнате валялись брошенные кресты и ордена Гитлера, коричневый эсэсовский костюм, в котором он любил щеголять на парадах, а под кроватью был обнаружен забытый впопыхах правый сапог.

­

– Ну и солоно же было, наверное, в последнюю минуту фюреру, раз в одном сапоге ускакал! ­– сказал кто­-то из бойцов. Перейдя через коридор, мы очутились в квартире Геббельса. Он занимал в подземелье три комнаты. В первой комнате –­ столовой ­– находились только стол и несколько стульев. Во второй –­ спальне –­ стояли три железные грубой работы кровати, гардеробы с личными вещами и чемоданы, подготовленные к отъезду. На одном из чемоданом красной тисненой кожи была надпись: “Доктор Геббельс”. Но уехать с комфортом не удалось. Берлин был окружен со всех сторон, и чемоданы так и остались стоять на месте. Спальня завалена бумагами, одеждой, бутылками, посудой. Все носило следы поспешных приготовлений к бегству. Зверь, застигнутый в своей глубокой подземной норе, метался из стороны в сторону, но уже ничто не могло спасти его. Третья комната была детской.
– Вот так гнездышко! –­ сказал Иван Чумаченко. ­Нора, кротовья нора. Но отсюда наша карающая рука и выкурила проклятое змеиное племя. Эх, и до чего же я рад сегодня!…”

 Еще друзья фашизма шлют соболезнования по поводу смерти Гитлера его недобитым соратникам.

“Лондон, 4 мая. (ТАСС).
В связи с сообщениями о смерти Гитлера лиссабонский корреспондент агентства Рейтер сообщает, что вчера португальский премьер­министр Салазар направил чиновника министерства иностранных дел в германскую миссию, чтобы выразить соболезнования по поводу смерти Гитлера.

Американский радиопередатчик в Англии сообщает, что португальское правительство объявило двухдневный национальный траур в связи со смертью Гитлера. Повсюду в Лиссабоне властями вывешены флаги с траурной каймой. По сообщению мадридской газеты “АБЦ”, члены испанской франкистской фаланги организовали вчера в Мадриде манифестацию перед зданием германского посольства, желая этим выразить свое соболезнование по случаю смерти германского палача”. 

Идут последние часы войны. И мы готовимся стать учителями, врачами, инженерами, геологами. И строить мир.

“По решению Совета Народных Комиссаров СССР в 1945­46 учебном году в высшие учебные заведения страны будет принято 176 тысяч студентов.

Комитет по делам высшей школы издал приказ о подготовке к приему в вузы. Учебные занятия начнутся 1 октября. Директорам вузов и техникумов предложено своевременно создать приемные и испытательные комиссии, провести с выпускниками средних школ беседы о выборе будущей профессии, организовать для поступающих консультации по основным дисциплинам. Не допускается прием на первый курс без экзаменов лиц, ранее обучавшихся в вузах и техникумах, за исключением студентов­ первокурсников, демобилизованных из Красной Армии и Военно­Морского флота.

Ремонт и оборудование учебных помещений и студенческих общежитий должны быть закончены не позднее 15 сентября. (ТАСС).” 

 

 


 


Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.