…Чуть меньше месяца спустя, 18 марта 2014 года, Чалый плакал в Кремле. До слёз его довел кровавый московский диктатор Путин, объявивший о принятии Крыма и Севастополя в состав Российской Федерации.

Хм, сколько раз пишу это идиотское словосочетание «Крым и Севастополь», столько раз мне приходится преодолевать отчаянное внутреннее сопротивление. Не делятся они у меня в голове. И не только потому, что я полжизни прожил в Севастополе, а еще пол — в Симферополе…

Однако вернемся к плачущему Чалому.

Не то, чтобы слезы политиков были сегодня чем-то из ряда вон выходящим. Нет, конечно. Политики, люди чаще всего богатые, тоже плачут. Иногда искренне. Чаще — по сценарию.

Чтобы вызвать симпатии электората.

Мы видели плачущими и Порошенко, и Яценюка, и Самого Обаму.

Чалый, думаю я, политиком никогда не станет. Его временный приход в эту специфическую сферу человеческой жизнедеятельности был обусловлен исключительными историческими обстоятельствами

Вот только настоящие слёзы заметно отличаются от искусственных. Чтобы их не перепутать, достаточно небольшого жизненного опыта.

Впрочем, Чалый, думаю я, политиком никогда не станет. Его временный приход в эту специфическую сферу человеческой жизнедеятельности был обусловлен исключительными историческими обстоятельствами, среди которых — не только вооруженный государственный переворот в Киеве, но и банкротство нашей тогдашней политической элиты.

Если и искать кандидатуру на роль «Минина и Пожарского наших дней», то это, конечно, он, Чалый. Громко всё это звучит, да? Не знаю, может быть, наоборот, матом надо писать о тех событиях. Потому что на войне, конечно, разговаривают именно матом, а не языком газетных передовиц.

Так вот, должен же был, блядь, появиться на политической сцене кто-то без пиджака, без галстука, небритый, в теперь уже легендарном свитере, кто-то, кто собирался спасать не собственную шкуру, а Отечество.

За употребление нецензурной лексики готов уплатить штраф, если таковой причитается по действующему российскому законодательству.

Кто-то, кому поверили бы люди.

Благо, было 23 февраля — маленькое календарное совпадение.

Вместе с Чалым в этот день на митинг на площади Нахимова вышли несколько десятков тысяч севастопольцев — одни говорят, тридцать тысяч, другие — сорок, третьи — пятьдесят.

Неважно это.

Важно то, что ничего подобного в городе не было много лет.

Текст резолюции митинга был краток и гласил:

1. В настоящее время на Украине произошел государственный переворот. Власть захватили украинские националисты, которые немедленно начали репрессии против работников милиции и политических оппонентов.

2. Деятельность Верховной Рады нелегитимна — севастопольцы её не признают. Чтобы вернуть ситуацию в законодательное поле, мы требуем от депутатов Верховной Рады фракции Партии регионов и Коммунистической партии Украины сложить свои полномочия. Своё решение от имени Севастополя довести до регионов Украины и Автономной Республики Крым.

3. Поручить избранному городскому голове незамедлительно приступить к формированию городского исполнительного комитета, отрядов поддержки охраны правопорядка и созданию муниципальной милиции в целях обеспечения нормальной жизнедеятельности города.

Народным мэром Севастополя там же, прямо на митинге, был избран Алексей Михайлович Чалый.

«Не могу сказать, что я в безумном восторге, — сказал он, вступая в свои весьма своеобразные, абсолютно незаконные с точки зрения Юриспруденции обязанности. — Мне это напоминает назначение генерала Новикова 30 июня 1942 года — ситуация примерно такая, но я думаю, мы вырулим, выкрутимся. Счет идет на часы, поэтому каждый день будет весить очень много по времени. Обстановка действительно критическая. Всё, спасибо за внимание — я пошел трудиться».

Чалый знал, о чем говорил, сравнивая свое назначение с назначением Петра Новикова последним командующим обороной Севастополя в 1942 году. В конце концов, то событие произошло ведь не где-нибудь, а на легендарной 35-й береговой батарее, именно усилиями Чалого превращенной сегодня в грандиозный мемориальный комплекс защитникам города-героя.

Ситуация в Севастополе 23 февраля 2014 года виделась Чалому примерно такой же, как ситуация 30 июня 1942 года, когда руководители обороны города генерал Петров и адмирал Октябрьский эвакуировались (это очень мягкое слово) на большую землю, а несколько сот тысяч солдат и офицеров во главе с генералом Новиковым остались на мысе Херсонес, прижатыми к морю превосходящими силами противника.

Могло ли всё закончиться так же, как закончилась Вторая оборона Севастополя – сдачей города фашистам? Наверное, этот вопрос надо задать самому Чалому. Но ситуация ему виделась отчаянной. Иначе не бросался бы он такими сравнениями

Могло ли всё закончиться так же, как закончилась Вторая оборона Севастополя — сдачей города фашистам? Наверное, этот вопрос надо задать самому Чалому. Но ситуация ему виделась отчаянной. Иначе не бросался бы он такими сравнениями.

Генерал Новиков в итоге попал в плен и погиб в концлагере Флоссенбург. Чалый…

Чалый… выкрутился. И мы вместе с ним. Или он вместе с нами. Потому что без нас у него, конечно, ничего бы не получилось. А у нас — без него. Или просто — мы, мы выкрутились.

Потом ещё очень много всего происходило. Например, местные севастопольские власти, как могли, пытались саботировать решение, принятое, повторюсь, абсолютно незаконным путём на площади Нахимова. Обвиняли Чалого и устроителей митинга в «майдановщине».

Однако всё это вызывало смех…

«Маленькие януковичи» на местах были так же беспомощны и трусливы, как большой Янукович в Киеве — или где там он уже находился к 23 февраля? Здоровенный донбасский мужик ростом 192 сантиметра и весом хорошо за центнер. И ведь видели же все, как ещё в 2004 году падал он от попадания пресловутого яйца.

Эта комбинация беспомощности и трусости — пожалуй, одна из главных черт старой выродившейся украинской власти. С одной стороны, о ней рассказывали страшные вещи — рейдерские захваты, наезды, заказные убийства, называли бандитской, а с другой, она рассыпалась в прах — по большому счёту, едва к ней, вооруженной до зубов, прикоснулись то ли бейсбольной битой, то ли велосипедной цепью.

Разбежались, попрятались по щелям, где, частью, отсиживаются и до сих пор. А частью — присягнули на верность новым хозяевам. Кто — Путину, кто — Порошенко.

Их трусость дорого стоила Украине. Причем, до окончательной расплаты за неё далеко и сегодня. В какой-то степени все эти люди, сдавшие Украину бандеровской банде, несут почти такую же ответственность за то, что происходит сейчас в этой стране, как и Порошенко с Яценюком, Турчиновым и прочими тягнибоками.

Впрочем, мы опять отвлеклись.

23 февраля — День защитника Отечества — стал тем самым переломным моментом в истории Крыма, после которого этот «непотопляемый авианосец» взял курс на родную российскую гавань. Опять я, чёрт возьми, сбиваюсь на пафос. Ну да и хрен с ним. Главное: город — символ русской цивилизации устоял и сияет теперь славой уже не двух, а трех своих оборон. Сияет вместе со всем остальным Крымом. Ибо не делится он на два. Поверьте мне, я знаю таблицу умножения.

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.