Что привело к террористическому акту в Париже? Какие угрозы и последствия он несет миру? Почему европейские руководители долгие годы не замечали целый клубок цивилизационных противоречий у себя под носом? Об этом мы беседуем с ведущим научным сотрудником Института проблем международной безопасности Российской Академии наук Алексеем ФЕНЕНКО

***

– Алексей, давайте обсудим самое раскрученное международное событие нового года – теракт в Париже. Каковы, на ваш взгляд, были его причины?

– Думаю, эта проблема сложнее, чем о ней принято говорить в СМИ. Если коротко, то произошедшее во Франции (и его продолжение в Бельгии и Германии) – горькая иллюстрация к словам канцлера Ангелы Меркель о кризисе мультикультурного общества, сказанным еще в начале 2011 года. Причем пока мы видим только начальную фазу этого кризиса.

Современные западноевропейские города больше похожи на города Средневековья с их всевозможными этническими и расовыми гетто, чем на города прошлого века

У него есть три базовые причины. Во-первых, нравится нам это или нет, но современные западные государства создавались как «государства белого человека». Их законодательство, мораль, этика, политика, культура создавались под представителя белой расы и западноевропейской культуры. Во-вторых, в современном американском и западноевропейском обществе меняется расовый и этнический состав населения, хотя мораль и нормы остаются унаследованными от относительно гомогенных национальных «белых государств» XIX века. В-третьих, изменилось поведение диаспор. Примерно до конца 1950-х иммигранты в странах Запада стремились вписаться в западные общества. Во Францию массово приезжали греки, португальцы, русские, евреи, армяне, но все они стремились как можно скорее стать французами. Их дети росли с твердым убеждением, что они французы не только по паспорту, но и по культуре, языку, образу жизни. Затем ситуация изменилась. Начиная с 1960-х годов новым типом проживания мигрантов стали этнические анклавы – замкнутые общности, сохраняющие язык и культуру своей родной страны и мало связанные со страной пребывания. Можно всю жизнь прожить во Франции, не зная ни слова по-французски и не представляя себе французских законов. Жить в маленьком Тунисе, Алжире, Гвинее – только на территории Франции. Современные западноевропейские города больше похожи на города Средневековья с их всевозможными этническими и расовыми гетто, чем на города прошлого века.

Впервые в свое время с такой проблемой столкнулись Соединенные Штаты. Я имею ввиду не банальную проблему белых и черных, а феномен чайнатаунов. Так называемые «афроамериканцы» боролись за право быть полноценными гражданами США. Зато в Сан-Франциско можно погулять по старейшему в мире чайнатауну, ведущему свой отсчет с середины XIX века. Однажды я зашел там в старый китайский ресторан, где в виде фресок запечатлены сцены из жизни Китая цзиньских времен – поразительно! В Бостоне чайнатаун отделен от остального города забором, а вход охраняет статуя Будды. Жители этих анклавов не желали интегрироваться в жизнь США – они строили «маленькие Китаи» на американской территории. По-английски говорили только двое-трое старейшин: они и общались с американскими властями и бизнесом.

Но если с чайнатаунами американцы худо-бедно научились уживаться, то с аналогичными джапотаунами (маленькими Япониями) ситуация была трагична. Когда в 1941 году началась война США и Японии, администрация Ф. Рузвельта их полностью ликвидировала, интернировав население в специальные лагеря. В Белом доме были уверены, что «маленькие Японии» на американской земле будут больше лояльны большой Японии, чем властям в Вашингтоне. За них практически никто не заступился: ведь жители джапотаунов так и остались для американского общества почти враждебными чужаками.

Мусульманские анклавы, населенные выходцами из Северной Африки, Ближнего и Среднего Востока, есть буквально в любом крупном городе. В них говорят на другом языке, исповедуют другую религию и фактически живут по другим законам, чем остальная страна

– Вы хотите сказать, что в Европе происходит нечто похожее?

– Сегодня подобная ситуация стала нормой в большинстве стран Евросоюза. Мусульманские анклавы, населенные выходцами из Северной Африки, Ближнего и Среднего Востока, есть буквально в любом крупном городе. В них говорят на другом языке, исповедуют другую религию и фактически живут по другим законам, чем остальная страна. Западные СМИ любят порассуждать на тему криминальной обстановки в России. При этом как-то забывают, что современный француз едва ли рискнет прогуляться по Сен-Дени (место – усыпальница королей Франции), а бельгиец просто так не пойдет за Дворец юстиции или вокзал Миди в центре Брюсселя. Да и голландец не захочет лишний раз пройтись по чайнатауну в центре Амстердама или заглянуть на центральный вокзал в своей столице. Получается, что рядом с европейским комфортом давно кипит неевропейская жизнь.

Избавиться от таких анклавов западноевропейские страны не могут из-за низкого уровня рождаемости. Нет и программы их комплексной интеграции во французскую, бельгийскую или голландскую жизнь. В последнее время чувство тревоги охватывает и Германию. Вместо широкой дискуссии североафриканские и ближневосточные анклавы предпочитали не замечать. Зато в обществе, СМИ, да и в политике процветала весьма грубая исламофобия. Она только провоцировала мусульман-иммигрантов на ответную неприязнь. Действовал знаменитый тезис Джорджа Буша-младшего: «не каждый мусульманин – террорист, но каждый террорист – мусульманин». Однажды (видимо, в начале 2015 года) нарыв начал лопаться…

– Официальная версия трагических событий в Париже полна странностей. Например, суперпрофессиональные террористы забыли паспорта в машине (зачем они им вообще с собой понадобились?); какое-то киношное ограбление бензоколонки; ну и, наконец, загадочное самоубийство следователя. Еще к этому можно прибавить очень скорое прибытие президента Олланда на место происшествия, а также молниеносную и вполне категорическую реакцию главных западных СМИ? Вас не смущают подобные факты?

– Я бы поставил вопрос шире. Обратите внимание, что, несмотря на давно объявленную странами НАТО «войну радикальному исламу», мусульманские анклавы ничего серьезного против западных стран не предпринимали. В американских и западноевропейских СМИ полно статей на тему, что «мусульманские анклавы – питательная среда для международного терроризма». Будь это так, пресловутые «арабские кварталы» давно могли бы создать в странах ЕС тяжелый политический кризис. (Представляете, например, одновременный бунт всех мусульманских пригородов Парижа?) Однако ничего серьезного они все эти годы не делали. Нынешняя ситуация – идеальный вариант «раскачивания лодки».

Мне давно интересно, почему в ответ на силовые акции мусульманские анклавы стран ЕС не предпринимают ничего серьезного. Выходит, они вовсе не так опасны, как нас часто пытаются в этом уверить? Запад борется с «исламским терроризмом» с 2001 года – почти пятнадцать лет. На этом фоне настоящие военные акции Франции для поимки нескольких террористов – это, думаю, в том числе демонстрация того, насколько опасен враг. 

Попробуйте в США посмеяться на тему демократии как таковой или поиронизировать о праве американцев распространять либеральную демократию. Гарантирую: столкнетесь с холодным отторжением и недоумением. Выходит, смеяться можно не над всеми и не всем

– Скажите, а причем во всей этой истории пресловутая свобода слова, если вся ситуация как раз говорит о ее фактическом отсутствии, поскольку альтернативным точкам зрения нет места в главных западных СМИ? К тому же наблюдается практически полная тишина насчет не менее, а то и более кровавых преступлений, например, убийства мирных жителей в Волновахе, резни в нигерийском  городе Бага, теракте в Йемене.

– Свобода слова – комплекс сложных проблем. Ключевая из них – сохраняющееся в западном обществе представление о неравенстве культур. Страны ЕС и США считают свободу слова, право на смех, своим естественным правом. Это действительно очень важное завоевание. Но есть одно «но»: Запад очень не любит, когда этот принцип применяют к нему самому. Вспомните, как реагировал Запад, когда в мусульманских странах появились карикатуры на священные для западного общества темы: 11 сентября, Холокост, феминизм, политкорректность… Попробуйте в США посмеяться на тему демократии как таковой или поиронизировать о праве американцев распространять либеральную демократию. Гарантирую: столкнетесь с холодным отторжением и недоумением. Выходит, смеяться можно не над всеми и не всем. Действует римский принцип: «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку».

Приведу шутку своей юности. Тогда было модно получать западные гранты, для которых «нет запретных тем». И вот на конференции пошла гулять шутка: давайте попросим у Еврокомиссии денег провести семинар по теме: «Как и при каких условиях распадется Европейский Союз?» Дадут денег? Ответ, думаю, очевиден. Так что и на Западе свобода слова имеет свои границы. 

Тем более, что «война с терроризмом», как она ведется с 2001 года, предполагает некоторое ограничение гражданских свобод в самих странах Запада. В том числе – свободы слова. В США сразу после 11 сентября был принят «Патриотический акт», согласно которому создавалось министерство внутренней безопасности, расширялись права спецслужб по контролю над СМИ («предотвращение пропаганды терроризма»), ужесточался визовый и миграционный режим. Президент Джордж Буш, подписывая закон, торжественно сказал, что эра размывания государственного суверенитета уходит в прошлое: перед лицом новых вызовов нужно усиление суверенитета. В 2007 году демократы чуть ослабили, но не отменили «Патриотический акт». Не исключаю, что страны ЕС, критиковавшие в то время Вашингтон, подтянутся вскоре к американским стандартам.

– Кстати, интересно получается, многие европейцы сейчас вспоминают о свободе слова, защищая погибших карикатуристов, которые годами богохульничали и оскорбляли чувства верующих людей, но при этом они негодуют, когда кто-то смеет сказать: «Правильно, так им и надо!» Но разве это не проявление той же свободы слова? Просто у людей иная позиция по отношению к этому трагическому событию…

– Западное общество живет по принципу «цивилизация – варварство», а не по принципу равенства культур. У «более высокой» цивилизации, считается, должно быть по определению больше прав, чем у других. Иные цивилизации должны вписываться в это общество на условиях Запада. Недаром американцы так любят сравнивать свою страну с Античным Римом. Мысль о том, что культуры Китая, Персии и Индии ничуть не хуже римской, древним римлянам казалась даже не крамольной, а просто невозможной. «Варвар не ходит в термы, не восхищается чернофигурными вазами, не знает о Платоне, не плавает в море и не контролирует себя», – говорил в свое время римский император-философ Марк Аврелий. Похоже на мироощущение современного западного общества, не правда ли?

Осуждая варварский теракт и скорбя по погибшим, давайте зададим простой вопрос: почему в странах ЕС с осени 2006 года (то есть уже 8 лет!) гуляет волна карикатур на пророка Мухаммеда? Кому они, собственно, адресованы и зачем? Смех ради смеха? Но смеха на священные для западного общества темы рядом нет. Мусульманам? У них подобные карикатуры вызывают гнев и озлобление. И это – не далекие мусульмане Афганистана, Пакистана или Ирана, с которые западное общество, возможно, хочет поквитаться таким образом за военные и дипломатические неудачи. Мусульманские анклавы, как мы уже говорили, давно стали частью западноевропейского общества. Приучают своих мусульман к западным стандартам свободы слова? А лучший ли это путь – насмешки и издевки?

Норма римского права, на которое так любят ссылаться на Западе, гласит: «Или это можно всем, или это нельзя никому». Вот поэтому «я не Шарли»

– А вы «Je suis Charlie» или нет?

– Некоторые комментаторы наивно утверждали, что для стран ЕС, в отличие от мусульманских стран, давно «нет ничего святого». Это не так. Святое для Запада есть и смеяться над ним не позволено никому. Как бы отреагировала Франция, если бы, например, в иранских или турецких газетах накануне Дня Победы пошла волна карикатур на французское Сопротивление? Как бы отреагировали США, если бы, например, Китай снял красивый фильм, где его армия побеждает в войне и оккупирует Соединенные Штаты? Думаю, реакция была бы очень болезненной. Но тут противоречие. Либо мы смеемся над всем (и даем право смеяться всем), и тогда мы признаем не только за собой, но и за другими право смеяться над всем. Или мы соглашаемся с тем, что смех на определенные темы все же некорректен и недопустим. Норма римского права, на которое так любят ссылаться на Западе, гласит: «Или это можно всем, или это нельзя никому». Вот поэтому «я не Шарли».

Я осуждаю теракт и скорблю по погибшим со всеми. Но считаю, что игра с огнем – не лучшее в политике. Вспомните 1914-й год. Я всегда осуждал Гаврилу Принципа за убийство Франц-Фердинанда и его жены. Но вряд ли Вена была права, проводя военные учения в Боснии в день национального траура сербов. Это было право Вены, но подумать о последствиях стоит.

– Кто, по-вашему, может быть главным заказчиком или, скажем, выгодоприобретателем парижского теракта, и зачем им это все понадобилось?

– Выгодно оно может быть трем политическим силам. Во-первых, тем, кто хочет спровоцировать всплеск исламофобии во Франции и странах ЕС. Во-вторых, тем, кто хочет поднять волнения иммигрантских кварталов. В-третьих, возможно, тем, кто хотел бы втянуть Францию в военные авантюры на Ближнем Востоке. В сентябре 2013 года Елисейский дворец не поддержал идею администрации Обамы провести военную операцию в Сирии. Подобные теракты могут изменить ситуацию, спровоцировав Францию на силовые акции. 

– Какие потенциальные последствия и риски для международного сообщества, включая Россию, вы видите во всей этой истории?

– Обострение исламофобии порождает различные риски. Для стран ЕС это обострение мусульманской проблемы внутри и втягивание в силовые акции на Ближнем Востоке. Для мусульманских стран – угроза получить новые военные акции со стороны Запада по образцу Ирака и Ливии. Для России – опасность всплеска экстремизма в Центральной Азии, на Кавказе и расшатывания межконфессионального мира внутри страны. Не будем забывать, что у нас вторая по численности конфессия – мусульмане. Тема «столкновения цивилизаций» опасна для России. 

Помогать бороться с терроризмом – будем в обмен на диалог и некоторые уступки по интересующим нас проблемам. Участвовать в авантюрах на Ближнем Востоке и антимусульманских акциях – не будем в принципе

Вообще, меня пугает один момент. После 11 сентября в США и странах ЕС полным ходом идет дискуссия на тему: «Что нам делать с обществами, которые из поколения в поколение рождают террористов?» Военного решения, как показал опыт Афганистана, нет. Что остается? Либо изолировать их, либо… Геноцид в современном мире стал технически гораздо более осуществим, чем в период Второй мировой войны – например, благодаря тому же «сверхмалому ядерному оружию». Что если в ответ на какой-то крупный теракт один из лидеров стран Запада провозгласит принцип: «Уничтожить зло на корню»? Или появятся политики-радикалы, призывающие зачистить мусульманские анклавы? Вспомним, какие крупные антимусульманские демонстрации прошли в первые дни нового года в Дрездене и Кельне… Успокоить их будет теперь сложнее.

– Есть мнение, что если разжечь войну цивилизаций во Франции, то можно ускорить ее экономический крах, который приведет к развалу Евросоюза. А это, учитывая российско-украинскую ситуацию, может привести к крушению мирового порядка, сопровождаемому глобальным военным конфликтом. Что вы можете сказать по этому поводу?

– Ревизия мирового порядка в самом деле назревает. Незападные державы (Россия, Китай, отчасти Индия, страны Латинской Америки) все больше принуждают США пойти на компромисс: признать их право иметь свои интересы вблизи национальных границ. В Евросоюзе к такой позиции традиционно были близки Франция и Германия. Американцы всемерно ослабляют эту поддержку. С 2010 года Париж переориентировался с Берлина на Лондон, который инициирует наступательную политику в Средиземноморье и на Ближнем Востоке. Германия в прошлом году осваивала новую для себя роль – младшего партнера США. Втягивание стран ЕС в конфликты на Ближнем Востоке объективно выгодно американцам: и пехота появится, и проблемы будут у ворот Евросоюза, и от «бунта против Вашингтона» (вроде того, что был в континентальной Европе в 2003 – 2004 годах) отвлечет. Как снова сделать Запад единым, причем на американских условиях, – вот задача, которую сейчас лихорадочно решает администрация Барака Обамы.

– Какой должна быть в этой ситуации политика России?

– России, думаю, надо занять осторожную позицию – как в 2003 году. Помогать бороться с терроризмом – будем в обмен на диалог и некоторые уступки по интересующим нас проблемам. Участвовать в авантюрах на Ближнем Востоке и антимусульманских акциях – не будем в принципе. Заодно неплохо бы напомнить «западным партнерам», что успех войны с терроризмом на Востоке во многом зависит от позиции Москвы (например, транзит в Афганистан или поддержка в Совбезе ООН). В случае продолжения санкционного давления в экономике можно принять ответные меры в этой сфере. Думаю, сторонников санкционного давления на Москву станет в этом случае намного меньше.

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.