– Многие наши так называемые представители прогрессивной общественности постоянно возмущаются по поводу притеснения свободы слова в России. Что вы скажете по этому поводу, действительно все так плохо?

– К сожалению, наша «прогрессивная общественность» до сих пор не усвоила, что за все надо платить. Свобода слова есть, но реализовывать ее надо за чей-то счет. За свой можно только статью «в стол» написать. Чтобы твою свободную мысль кто-то увидел или услышал, надо найти единомышленника с деньгами, который ее поднимет из недр «прогрессивной общественности» и донесет до общественности широкой. А у нас все это выглядит так, как если бы школьник пришел к папе, попросил деньги на наркотики, а получив отказ, жаловался бы на притеснения. Оппозиционные СМИ неоднократно обращались к населению за подпиской, но не набирали нужных сумм, потому что их позиция на данный момент не кажется убедительной.

Если сравнивать ситуацию с Францией или скандинавскими странами, то в России просто разгул вседозволенности; там гораздо жестче и самоцензура, и прямые ограничения

Конечно, если сравнивать ситуацию в «медийке» с моделями десятилетней давности, то сейчас масса ограничений. Законодатель не просто упражняется в творческом идиотизме, запрещая продажу кружевных женских трусиков из синтетики, но и ограничивает свободу слова по мере возможности. Нельзя рассказывать о наркотиках и здесь, я уверен, постарались лоббисты наркомафии. Почему-то практикуются запреты на использование слов «геи» и «гей-парады»; якобы это нарушает закон о запрете пропаганды гомосексуализма; а как называть их – пидорами? РПЦ – еще один очаг возрождения цензуры.

Хотя, с другой стороны, если сравнивать ситуацию с Францией или скандинавскими странами, то в России просто разгул вседозволенности; там гораздо жестче и самоцензура, и прямые ограничения. Многие французские политики признают этот расклад открыто: Тьерри Мариани, Ив Поццо ди Борго, Мари-Франсуаза Бештель.

Справедливости ради замечу, что ток-шоу в прямом эфире, аналогичного украинскому проекту Шустера, у нас не хватает. У меня передача «Правда-24» изначально была задумана как прямоэфирная, но из-за того, что очень непросто договариваться с гостями, чтобы они в полночь приезжали в студию – часто приходится записывать беседы накануне, всегда «прямиться» не удается. И это, само собой, формирует контекст. Вот, допустим, Жириновский заявляет мне, что Чубайса надо арестовать прямо в его кабинете, и это слышат зрители, а была бы запись – не знаю, что получилось бы.

Между прочим, наш канал «Москва-24» теперь вещает в Крыму, и это, естественно, мне по нраву.

Демократия возможна в случае консилиума врачей, совета специалистов и так далее. Когда же в процесс включают некомпетентное большинство, то демократический процесс превращается в манипулятивный

– Хорошо, аналогичный вопрос по поводу демократии в России, что это такое и зачем нам это нужно?

– Демократия была придумана в обществе, где в принятии решений участвовало только компетентное меньшинство, а рабы были вынесены за скобки. Демократия возможна в случае консилиума врачей, совета специалистов и так далее. Когда же в процесс включают некомпетентное большинство, то демократический процесс превращается в манипулятивный. То есть вы можете и в детском саду установить демократию, если внушить детям, что «тихий час» необходим, иначе их съест Серый волк.

Запад озаботился проблемой контроля за умами еще в конце XIX века, а у нас с этим всегда было плохо – СССР контролировал все СМИ, а население-то слушало «голоса»…

Сейчас же мы наблюдаем интереснейший процесс – ввиду резкого изменения информационных технологий старые методы воздействия перестают работать, и происходит сбой системы. Чем это кончится – мы все скоро увидим. Пока еще западное население контролируется – не так давно мне звонили знакомые из Германии, которые всерьез интересовались, не убьют ли их в Петербурге, ведь там разруха и голод… Дикость просто. Жертвы германского агитпропа.

Однако сомневающихся становится все больше, потому что теперь можно одномоментно устанавливать связь с любой точкой мира и своими глазами смотреть, что там происходит. То есть в современном мире обеспечивать контроль за «демократическим процессом» все сложнее, нужны новые методики, а их пока нет.

Правильная же демократия невозможна в принципе, поскольку некомпетентное большинство не способно принять адекватные решения по вопросам, требующим компетенции, а любые вопросы государственной важности требуют компетенции, люди же могут голосовать лишь верой, сердцем или чужим мнением.

– Возможен ли сегодня в России между представителями различных точек зрения цивилизованный внутриобщественный диалог, а не оголтелая полемика вокруг принципиальных вопросов жизни страны?

– Нет, пока невозможен, потому что мы – культура конфронтации, а не компромисса. У нас менять точку зрения плохо. Вот взяли вы, выслушали оппонента и изменили позицию. Встает вопрос, а чем же вы раньше думали? Ваши поклонники будут разочарованы – они же верили в вас как в носителя истины, а вы передумали… И никто не задумывается о том, что любая позиция вытекает из информации; добавилась информация, позиция может и измениться.

Поскольку полноты информации не бывает никогда – жизнь постоянно меняется, появляются новые факты, но люди хотят опираться на что-то неизменное. И у нас это развито в большей степени, чем на Западе, где дискуссии ведутся постоянно. У нас же общение, увы, декларативно – все пришли, высказались, никто никого не слушал, а зритель выбирает, кто ему больше понравился. Исходя из этого, и голосует. Надо воспитывать свою культуру, а это не так просто.

– Не сочтите меня слишком высокопарным, но не могу не спросить: как часто вы размышляете по поводу прошлого, настоящего и будущего России?

– Размышляю постоянно, но выводов нет – жизнь же не стоит на месте, вот я ее и изучаю! Я же не политик, чтобы приходить к выводам, я журналист, а журналист – это наблюдатель.

Политика – это и есть подлинный шоу-бизнес

В интересное ведь время живем, когда совсем непонятно, что будет с нами завтра… Поделитесь своими взглядами по поводу того, каким путем должна развиваться наша страна?

– Ну, путь один: поступательный. Надо жить так, как считаешь правильным. И адаптироваться к миру, который есть, потому что другого нет. Каждый сейчас адаптируется как умеет: кто-то рожает детей, кто-то едет воевать, кто-то ищет хорошей жизни, короче, каждый выбирает свой путь.

– Расскажите, пожалуйста, о ваших профессиональных взаимоотношениях с правдой?

– «Правда» – это как в истории про больную девушку. Где правда? Где она красивая и еще здоровая или где она с красным носом и больная? Мы никогда не знаем полного контекста того или иного события. Поэтому правда может быть ведома только Господу Богу, мы же будем видеть только ее большую или меньшую часть.

– Меня всегда мучил один вопрос: почему вы однажды переключились на шоу-бизнесовую тусовку, оставив большую политику другим? Чем был обусловлен этот выбор?  

– Политика – это и есть подлинный шоу-бизнес. Я просто отошел от общего к частному, чтобы лучше разобраться в деталях.

– Вы можете назвать себя счастливым человеком? Что для вас счастье? В личном и в профессиональном плане?

Мой главный принцип – быть субъективным. Поскольку быть объективным не представляется возможным ввиду отсутствия полноты информации, надо быть полноценно субъективным

–  Если я сейчас задумаюсь на эту тему, то интервью на этом закончится: я буду думать до конца жизни!

– О чем жалеете больше всего?

– О том, что «жизнь короткая такая», и что конца спектакля, в середине которого я родился на свет, мне точно не увидеть…

– Каких главных принципов в работе и в жизни придерживается классик российской журналистики Евгений Додолев?

– По законам жанра здесь я должен бы пококетничать: мол, какой такой я «классик». Но… Не так давно вспоминали мы с Ярмольником покойного Листьева, и Леонид очень точно подметил: Влад раздавал автографы с естественностью настоящей звезды. Короче, называют тебя «великим», не выеживайся, прими это как данность. А вот здесь место «смайлику».

Ну а по существу вопроса. Мой главный принцип – быть субъективным. Поскольку быть объективным не представляется возможным ввиду отсутствия полноты информации, надо быть полноценно субъективным.

Напомню суфийскую притчу XII века, авторство которой приписывают Хакиму Санаи Газневи. Это рассказ про трех слепцов и слона. Под стенами города слепых встал лагерем владыка с армией, в арсенале которой было это животное. Горожане послали экспертов. Вернувшись, разведчики доложили. Первый, который нащупал ухо, сказал, что слон есть нечто наподобие ковра. Ощупавший хобот возражал: это гибкая мускулистая труба, страшная и разрушительная. То, что слон есть твердая колонна, решил разведчик №3, исследовавший ногу. «Созданное умозрением не ведает о Божественном. В этой дисциплине нельзя проложить пути с помощью обычного интеллекта» – резюмировал Хаким Санаи Газневи.

Очевидно, все трое экспертов были искренни. И не пытались манипулировать своими товарищами по несчастью. Что, впрочем, на результате не сказалось.

Вместе с замечательной Ларисой Кривцовой работаем с начала года над масштабным документальным фильмом о Владе Листьеве, к его 60-летней годовщине планируем успеть

Так и три репортера, рассказывающие об одном и том же, сочиняют разные сюжеты. И при этом еще и зритель видит лишь то, что считает нужным. Удивительно, но порой даже объекты публикаций умудряются замечать только хобот. Или хвост. Или бивень. Игнорируя картину в целом.

То есть, если ты видишь ногу слона (как в этой знаменитой притче), то опиши то, что наблюдаешь, не претендуя на то, что видишь всего слона.

– Поделитесь секретом, чем в ближайшее время порадуете своих поклонников?

– Осенью на канале «Москва-24» стартует новый проект «Агент влияния». К пилотному выпуску планировалось записать в середине июля беседу с Евгением Примаковым, но, увы, его не стало. Следующую кандидатуру не хочу озвучивать по понятным, надеюсь, соображениям.

В издательстве «Рипол-классик» выйдет скоро моя очередная книжка – «Музыка будет вечной»; там все: от Кобзона до Сургановой. Будет переиздана к новому сезону «Голоса» книга об Александре Градском «The Голос» с кое-какими дополнениями. Мои воспоминания об Эдуарде Лимонове «Лимониана» переводят сейчас на французский. Мемуары «Березовский умер. Да здравствует Березовский!» о совместной работе с Димой Быковым над еженедельником «Московская комсомолкА», которые «Эксмо» выпустило в прошлом году – готовятся к очередному релизу, уже с иллюстрациями. Вдогонку к прошлогодней работе «Времени машины» собираюсь издать сборник бесед «12 друзей Андрея Макаревича». По книге «Галина Брежнева. Жизнь советской принцессы» снимается одна из серий большого ТВ-проекта для одного из столичных каналов.

Надеюсь на повторный запуск политического глянца «Moulin Rouge» с той же командой (прежде всего с питерским художником Димой Мишениным).

Вместе с замечательной Ларисой Кривцовой работаем с начала года над масштабным документальным фильмом о Владе Листьеве, к его 60-летней годовщине планируем успеть.

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.