Мои собеседники – специалист по проектному управлению Петр Погородний и режиссер Виктор Вилкс – родом из Латвии. Петр – один из создателей интерактивного портала IMHOclub, кстати, одного из самых цитируемых сайтов в латвийском медиапространстве. А Виктор – культовый латвийский режиссер: вот уже 20 лет у него продакшн-студия в Риге. «VILKS Studio» – одна из лучших клипмейкерских студий, существующих на постсоветском пространстве. Вилкс и его команда снимали клипы для таких исполнителей, как Земфира, Би-2, Сплин, Мумий Тролль.

Визит этих «русских латышей» в Крым носит не столько туристический, сколько практический характер: Крым в составе Российской Федерации – интереснейшая инвестиционная площадка. А в августе между «Русским Единством» и Русским союзом Латвии был заключен договор о сотрудничестве – его подписывали лично Сергей Аксенов и Мирослав Митрофанов, так что русских латышей в Крыму знают.

Петр ПОГОРОДНИЙ: Я приехал в Крым с определенной миссией. В Европе есть русские, обладающие серьезным практическим опытом работы на европейском рынке, знаниями европейской бизнес-культуры и бизнес-подходов, которые отличаются от российской действительности. Я занимаюсь маркетингом и управлением много лет – приехал в Крым внедрять те знания и опыт, которые есть.  И один из проектов – это городское освещение: у нас есть практический европейский опыт успешной модернизации экономного уличного освещения. Моя сверхзадача – без серьезных бюджетных инвестиций провести модернизацию освещения и сделать Крым светлым.  

А сейчас, по вашим ощущениям, Крым это «черная дыра»? 

Страны и города ассоциируются у меня с женщинами. Крым, то, что я увидел за эти дни, – роковая красавица. Брюнетка с черными глазами. Моника Белуччи. Силуэт прекрасен, но глаза не подсвечены. Очень темно

П.П.: Я много путешествую. Страны и города ассоциируются у меня с женщинами.  Крым, то, что я увидел за эти дни, – роковая красавица. Брюнетка с черными глазами. Моника Белуччи. Силуэт прекрасен,  но глаза не подсвечены. Очень темно. 

Конечно, Россия и вообще те территории, где говорят по-русски, очень близки моему сердцу, но, как правило, что касается освещения – это, как говорится, мрак.  Крым удивляет тем, что он такой разный: ловил себя на мысли, что  нахожусь то в Молдавии, то в Гималаях, то в Кабардино-Балкарии, то…

Виктор ВИЛКС: (перебивает) Петр в Крыму впервые, что вообще смешно. Но я ему  завидую, ведь у него впереди столько открытий. Я  очень люблю полуостров в октябре и ноябре. Зимой, когда он становится зеленым и пустым. Это единственное место на планете, куда я готов поехать в любое время. И, кстати, откуда всегда жаль уезжать. Всегда хотелось создать продакшн здесь – то есть, то, что я делаю в Риге, делать здесь. Переместиться сюда. Теперь звезды к этому, кажется, расположены. Тенденции говорят о том, что продакшн сервис здесь  будет очень активно развиваться. Не секрет, что Украина в какой-то момент совершенно обыграла Россию в сфере кинопродакшна: по цене/качеству кастинга и локациям, по аренде техники и специалистам Киев не имел конкуренции. И здесь случилась у них эта трагедия. Это все, конечно, страшно. Но в Киев больше из Москвы никто не поедет, к нам в Ригу тоже не очень спешат из-за курса рубля, значит, будут ездить к нам, латышам, в Крым. Из Москвы до Ялты мы доехали за 18 часов…

Реальная Латвия живет за счет России, Казахстана и Белоруссии, а официальная Латвия всеми силами этому мешает

П.П.: Но вот дороги мне в Крыму не понравились. Вообще, он мне Латгалию напоминает по заброшенности: едешь и видишь остатки пустых производственных корпусов. Хотя развал экономики в Латвии внешне не так виден. Он в статистике: четверть латышей разорила кредитная система. Банки отобрали заложенную собственность, и много людей вынуждены были уехать на заработки в Европу. В итоге, во втором поколении не факт, что они останутся носителями языка.  В Латвии очень большая проблема с оттоком людей –  политика официальных властей идет вразрез с интересами общества, потому что с соседями надо дружить. А у нас получается, что, с одной стороны, реальная Латвия живет за счет России, Казахстана и Белоруссии, а официальная Латвия всеми силами этому мешает. Есть, конечно, еврогранты, но это, как правило, чтобы добить народное хозяйство (деньги платили, например, за то, чтобы рыбаки сами разрезали свой  флот, а крестьяне не засевали поля) и купить творческую интеллигенцию, которая, к сожалению, заряжена национальными идеалами образца второй половины 30-х годов и глуха к положению простых людей. «Кто там у ворот? Этот, как его? Народ!» И понятно, почему так. Ни для кого не является секретом, что есть определенные люди, которые за хорошие деньги работают на определенный заказ. Им наплевать на  интересы народа в принципе.

Нам до боли знакомо все, что происходит на Украине сейчас: такой же сценарий был и у нас. Только, слава Богу, у нас это все, из-за ментальности региона, не дошло до войны.

У нас – у северных людей – кровь пополам с водой, и все понимают, что взрыва не будет, но жить становится некомфортно

Кстати, у нас ведь тоже проходил референдум в защиту русского языка, и все русские проголосовали «за». Теперь маятник качнулся обратно: собираются закрыть русское обучение и в течение нескольких лет исключить русский язык из общеобразовательной программы. Все это очень опасно. Восточные люди не позволяют себе проявлений национализма, потому что это игра со спичками возле бака с горючим. У них это называется чувствительными темами, которые стараются обходить. У нас – у северных людей – кровь пополам с водой, и все понимают, что взрыва не будет, но жить становится некомфортно. 

И как русские в Латвии реагируют на такие решения власти?

П.П.: Культурные люди всегда найдут общий язык, а знание еще языков никому не шло во вред. Но если русские будут говорить, что их язык должен стать вторым государственным, то это провал. Почему? Латыши, для которых языковой вопрос всегда был очень чувствительным, воспримут это как новую оккупацию.

Все зависит от того, как ты объяснишь своему соседу: если латыши поймут, что русские хотят учить детей на своем родном языке при естественном желании знать латышский, общество придет к взаимопониманию. 

В.В.: Ужасно напряженно было в Латвии из-за этого референдума. Реальный выход из тупика – ничего не делать и ни на кого не давить, сделать вторым государственным языком английский или, что практичнее, китайский. Постепенно вырастет поколение, которое будет знать латышский, китайский и русский. Сегодня общество разделено. Никто даже не надеется увидеть приличных людей во власти. Этническое голосование процветает. Я лично ненавижу, когда русские идут голосовать за русские партии, латыши – за латышские, а инопланетяне – за инопланетянские, – это так примитивно и подрывает веру в человечество. В перспективе, учитывая, что русских и латышей у нас поровну, ни к чему хорошему это привести не может.

Как вообще русским живется в Прибалтике? Поговаривают, что туго…

В.В.: Вы знаете, кто мэр Риги сейчас? Фамилия Ушаков, имя Нил. Натурализовавшийся русский, родители которого приехали в Латвию после 1940 года. Можно ли говорить, что русским живется плохо, если мэр Риги русский? Национальный вопрос, как сказал Петя, очень чувствительный. Но в конфликте всегда есть две стороны. Я считаю, что я, как русский, должен одергивать своих русских националистов, а не латышских. То, что латышская интеллигенция не видит проблемы в построении «латышской Латвии», это, скажем так, не моя проблема. Национальное высокомерие нелепо и обязательно приводит к проблемам. У меня есть друг – таджик. Школьные годы провел в Москве. Поверьте, русские в Латвии не сталкиваются с такими проблемами, с какими столкнулся он. 

В латышах, как в каждой маленькой нации, живет иррациональный страх исчезновения

Да, есть подводные течения и старые обиды, но они есть в любом обществе. Уверен, что и в вашем тоже. Например, если в латышский детский сад приходит два русских малыша, то вся группа начинает говорить по-русски. И это не то чтобы неприемлемо, но это порождает страх. В латышах, как в каждой маленькой нации, живет иррациональный страх исчезновения.

П.П.: Моего Никиту, кстати, в свое время не взяли в латышский садик, и именно по той причине, о которой говорил Виктор. 

Петр, почему Вы коренной рижанин, не считаетесь гражданином Латвии?

П.П.: Это была спецоперация. Когда Латвия стала независимой республикой, возник огромный актив, который предстояло приватизировать всем жителям Латвии. Вот тогда-то и был придуман институт неграждан. Гражданин имел одни права на приватизационные сертификаты, а негражданин – другие. И я, хоть и родился в Латвии, являюсь негражданином.

И как вам живется в этом статусе?

В.В.: А я завидую Петру, он со своим паспортом может без визы и в России бывать, и в Европе…

П.П.: Живется хорошо. У каждого свои проблемы, свои какие-то житейские ситуации. Мы же проживаем свою жизнь в общении с людьми. Государство, политика – это достаточно далекие понятия. А вот таможенник, пограничник, представитель полиции, врач, служащий – это люди, те, кто рядом с нами.  А дальше уже надо смотреть в глаза каждому, и тогда становится понятно, какие у кого идеалы, какая жизненная философия.

В.В.:  А в целом статус негражданина – это Петина принципиальная позиция, ведь натурализоваться в гражданина возможность-то есть. Ему, как мне кажется, не обидно, что мутят политики, ему обидно, что этого не замечают его соседи. То есть пусть небольшое, но притеснение происходит с их молчаливого согласия. «А я, мол, не буду гражданином, и пусть вам всем будет стыдно!» Но веры в человечество это не прибавляет.

П.П.: Радикалы кричат, мол, возвращайтесь на свою историческую родину. Историческая родина у меня есть – это факт. Но жить получается в той стране, где в тебе нуждаются. И на сегодня из Латвии латышей на заработки уехало больше, чем русских, и возвращаться он не хотят.

В.В.: Петя, не обижайся на радикалов, они же радикалы.

Виктор, вопрос к вам: имя у вас русское, фамилия латышская, кем вы себя считаете латышом или русским?

В.В.:  Крови у меня 50/50. У меня обе бабушки русские, оба дедушки – латыши. Для латышей я русский, поскольку родной язык у меня русский, для казахов я латыш, поскольку главное у них – кровь по отцовской линии, а язык – это только мостик между людьми. В общем, по языку, по культуре я, конечно, русский. Мой дед по отцу был наркомом земледелия в первом независимом Латвийском государстве. Называлось оно Исколат и просуществовало всего несколько месяцев.  Это была бескровная революция. Бароны бежали, а крестьяне были не против совместно владеть их бывшим имуществом. Об Исколате не принято вспоминать, поскольку это государство было социалистическим и являлось прямым предшественником Латвийской ССР. Дед был убежденный марксист-ленинец, детей своих назвал Владимир и Элеонора. Владимир – понятно почему, а Элеонорой звали дочку Карла Маркса.

Дед окончил курсы красной профессуры, работал в дипломатическом корпусе в Германии, был заведующим кафедрой политэкономии в Латвийском университете. К чему я это? Так вот он, стопроцентный латыш, не считал себя латышом. Для меня до сих пор загадка, почему? Возможно, он полагал, что при коммунизме не будет ни Россий, ни Латвий, и все будут жить единым человечьим общежитием, а возможно, видел ущербность в мелкобуржуазной мелкособственнической идее латышского крестьянина. Он был человеком идеи, идеалистом.

Страшно было, что в Крыму польется кровь, и отлично, что она не полилась. Всем понятно, что подавляющее большинство людей пассионарно выразили свою волю. Даже на Украине в этом не сомневаются

А как  в Латвии восприняли референдум в Крыму? Вообще, как на все эти события отреагировали?

В.В.: Страшно было, что в Крыму польется кровь, и отлично, что она не полилась. Всем понятно, что подавляющее большинство людей пассионарно выразили свою волю. Даже на Украине в этом не сомневаются. Все российские каналы об этом говорили, и это чистая правда. Однако в то же время российские федеральные каналы пытаются сейчас создать впечатление, что Россия уже победила в информационной войне, якобы в Европе понятна ее позиция, и там среди простых людей есть много сторонников России. Вот это, мне кажется, чистая пропаганда. Все наоборот: Россию боятся, Путина ненавидят, Крым считается оккупированным, а референдум липовым. Россия не победила в информационной войне. Но, конечно, это вопрос времени, для этого ничего не надо делать, просто ждать.

П.П.: В основе проблемы лежит концептуальная война. В образовавшуюся щель исторических и ментальных разногласий вбивается мощный клин, и удивительно, как все это хорошо работает, особенно в моменты обострений, какими были события в Грузии в 2008 году и сейчас на Украине.  Что касается Крымской весны, то на нее негативно отреагировала не только официальная Латвия, но и большая часть латышского общества. Национальная латышская элита заняла откровенно антикрымскую позицию. Но есть два лагеря. Одни поддерживают политику и идеалы одной силы, другие – другой. Друг друга они, как правило, не слышат и друг другу не верят.

В.В. И это тоже не добавляет веры в человечество.

Официальная Латвия не только поддержала интеграцию Украины в ЕС, но и положительно оценила так называемый «мирный план» Петра Порошенко…

П.П.: А что если Россия с Америкой договорились опустить Европу, ведь сейчас от всех этих санкций проигрывает только Европа? В войне США и России за всю историю не погиб ни один солдат, а в войнах с европейцами мы знаем, сколько погибло народу. Я не утверждаю, что так оно и есть, просто предлагаю всегда  мыслить критически.

В.В.: Петя, давай про свет!. Если каждый на своем месте будет ответственно  подходить к тому, что он делает, например освещать город, то шагать мы будем спокойно уверенно, не спотыкаясь в темном переулке.

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.