За последний год этот парень стал суперзвездой телеэфира. Это он, рыжий, как подсолнух, беспристрастно информировал нас с вами в дни зарождения майданной смуты, рассказывал правду о судьбоносном крымском референдуме, а последние полгода в буквальном смысле жил в окопах Новороссии и работал под огнём украинских карателей, рассказывая миру правду. О жизни и работе военного корреспондента мы беседуем с талантливым поэтом и виртуозным журналистом Семёном Пеговым.

***

– Расскажи, пожалуйста, основные вехи своей жизни: где родился, вырос, учился, хобби, как и почему оказался в профессии?

Выбирая между спортом и летописью повседневной жизни – выбрал второе, вероятнее всего – из-за природной лени. Казалось: писать проще, чем бегать. В итоге теперь приходится и бегать, и писать

– Я родился в Смоленске. Напомню: это родина Юрия Гагарина и Михаила Егорова – того самого, который вместе со своим абхазским другом Мелитоном Кантария водрузил Знамя Победы над Рейхстагом. Примеры этих двух моих соотечественников не могли не повлиять на выбор профессии. Учился в вальдорфской школе, после окончания очень хотел пойти в армию, но друзья-поэты отговорили, да и комиссию не прошел (из-за астмы), поступил в Институт физической культуры и на филологический факультет Смоленского государственного университета. На специальность «русский язык и литература» не прошел, так как в первом же предложении диктанта (на вступительных экзаменах) сделал три ошибки. Зато взяли на специальность «журналистика». Выбирая между спортом и летописью повседневной жизни – выбрал второе, вероятнее всего – из-за природной лени. Казалось: писать проще, чем бегать. В итоге теперь приходится и бегать, и писать.

– Почему ты выбрал работу военного репортёра?

– Журналистика – рутина, ни для кого это не секрет. Настоящие события – большая редкость. В моем представлении работа в горячих точках – это единственная ниша в профессии, где каждый новый день непредсказуем на тысячу процентов. Я долго стремился к тому, чтобы работать именно на войне, несколько лет к этому шел, и на телеканале «Lifenews» это наконец-то стало возможно.

– На протяжении всего украинского кризиса ты был фактически в эпицентре всех главных событий: майдан, Крым, Донбасс. Три вехи, три этапа… Что тебе запомнилось больше всего, что поразило?

– На майдане это был тот день, когда применили профессиональное огнестрельное оружие (кто и как применял – для меня по-прежнему вопрос). Не могу сказать, что было очень страшно тогда на Институтской. Как правило, осознание того, из какой задницы удалось выбраться, в моем случае приходит гораздо позже. День этот, конечно, запомнился – тем более теперь, когда видишь, к чему реально привели те февральские события.

Представь, сидишь ты в своей серой мирной «хрущевке», пьешь чай, и тут в квартиру залетает 120-миллиметровый минометный снаряд… И люди как-то продолжают жить дальше

В Крыму напряжение чувствовалось постольку поскольку, после Киева работать там было праздником, люди нас поддерживали.

Донбасс – отдельная тема. То, что мы увидели там, не имеет ничего общего с моей работой в Египте, Сирии или на том же майдане. Масштабы и риски несоизмеримо выше. Страшно, когда тонны железа, выпущенного украинской артиллерией, летят в жилые дома. Представь, сидишь ты в своей серой мирной «хрущевке», пьешь чай, и тут в квартиру залетает 120-миллиметровый минометный снаряд… И люди как-то продолжают жить дальше. Жутко было выезжать из окружения в Славянске, жутко было в Мариновке, в донецком аэропорту – впрочем, на Донбассе это перманентное состояние.

– Когда ты был в последний раз дома?

– В середине ноября, «крайняя командировка» длилась почти полгода.

– Семья переживает, наверное. Как твои близкие справляются с психологическим напряжением, связанным с тем, что ты рискуешь жизнью?

– Это кошмарно, я с ужасом пытаюсь представить, что переживают мои близкие, когда я работаю в зоне боевых действий. Уверен, что самому рисковать проще, чем наблюдать за тем, как рискуют люди, без которых ты жить не можешь. Я восхищаюсь своей семьей, я бы на их месте, вот честное слово, давным давно рассудком тронулся бы. Сама мысль – увидеть, например, кого-то из них там – невыносима. Они же мужественно переносят все мои вылазки не передовую… Как справляются с напряжением? Мама часто ходит в церковь.

На войне возможность поговорить с любимым человеком по телефону – уже счастье, горячая вода в кране – это роскошь, ну и далее по списку

– Ты сильно изменился за прошедший год? Можешь сказать, что стал другим человеком?

– Я стал больше ценить самые простые, элементарные вещи, которые в мирной жизни нас окружают повсюду и мы к ним настолько привыкли, что перестали замечать. На войне (возьмем Славянск, например, где были постоянные проблемы со связью) возможность поговорить с любимым человеком по телефону – уже счастье, горячая вода в кране – это роскошь, ну и далее по списку.

– Твоё мнение: чем журналист должен руководствоваться в зоне конфликта, каковы главные основы, принципы поведения и работы на войне?

Одно из самых главных, конечно, взаимовыручка. Дружите, не теряйтесь, координируйте свои передвижения с коллегами, делитесь с ними – на войне они ваша семья

– Здравым смыслом прежде всего. Эмоции в кадре – это, конечно, самое важное, но мозг должен работать максимально сконцентрировано – именно для того, что суметь эти эмоции поймать. Это вовсе не значит – оставаться равнодушным. Не рисковать невозможно. Но риск до определенной грани можно просчитать. Для этого необходимо прислушиваться к тем людям, которые постоянно находятся на передовой. Они лучше тебя знают, как выжить. Скажут, когда лучше упасть и куда бежать в случае обстрела. Жизнь важнее кадра. Это очевидно. Лучше иногда потерпеть журналистскую неудачу. Твоя боевая съемка рано или поздно сама тебя найдет. Нельзя пренебрегать средствами защиты – бронежилетом и каской. Да, они иной раз неудобны, громоздки. Но на войне понтам не место. Надо слушать себя – изучать свою интуицию и чутье. Если что-то тебе подсказывает – не ехать на «боевое» – останься дома, найди интересного героя, напиши о нем. Снимать войну каждый день – невозможно, не нужно, неоправданно. Но нельзя это путать со страхом. Поддаваться страху опасно, теряешь контроль над ситуацией, если дать ему распуститься, то через какое-то время начнешь бояться собственной тени – и тогда спрашивается, зачем ты здесь нужен? Много всего еще можно сказать – есть масса деталей. Одно из самых главных, конечно, взаимовыручка. Дружите, не теряйтесь, координируйте свои передвижения с коллегами, делитесь с ними – на войне они ваша семья.

– Общаетесь с украинскими журналистами?

– Единственный корреспондент из Киева, работающий на Донбассе, – Рома из «112». С ним, конечно, общаемся, он талантливый журналист, работает по совести, чем можем, помогаем ему.

– За время своей командировки на Украину ты встречался с массой разнообразных людей. Расскажи, пожалуйста, кто на тебя произвёл наибольшее впечатление?

– Когда состарюсь, напишу про каждого мемуар, их действительно очень много.

– Твоё мнение, как долго будет продолжаться война на Донбассе?

– Если честно, к любым прогнозам такого рода отношусь не более серьезно, чем к гаданию на кофейной гуще. Похожих войн не бывает, я в этом убежден. Но думаю, за месяц никому этой войны не выиграть.

– Чего ты больше всего боишься?

– Змей.

– Насколько мне известно, ты занимаешься поэзией. Удалось ли тебе написать что-то о войне, можешь с нами поделиться своими стихами?

– Единственное серьезное стихотворение о войне было написано после командировки в Сирию и Египет. Донбасс, думаю, тоже скоро даст о себе знать в этом плане. А пока вот оно:

 

РУССКИЙ ЛЕС

Мы живём, под собою не чуя войны.

Не стесняйся, боец, поправь проводок.

Мы живём, за собою не чуя вины.

Так у вас говорят, мусульманин-браток?

 

Русский лес – не заслон против зыбких песков

Твоих дум. Этот вывод жесток.

Он прольётся неслышно из наших висков.

Так поправь проводок.

 

Нашу лодку любыми волнами качай –

В ней когда-то качала права татарва.

Русский лес мы – ты прав – за базар отвечай,

Даже если деревья – в дрова.

 

Управляемый хаос и прочая муть

Нас на понт не возьмут. Нам – была ни была –

Завалиться меж грядок и там затянуть:

“Хезболла ты моя, Хезболла”!

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.