– Почему после воссоединения России и Крыма вновь заговорили о полной несостоятельности российского западничества?

– Вновь заговорили по одной-единственной причине — мейнстрим современного российского западничества состоит исключительно в том, чтобы идти в фарватере мнений западного истеблишмента. То есть, в данном случае, утверждать, что «сецессия» и «аннексия» Крыма Россией «являются абсолютно незаконными с точки зрения законодательства Украины и международного права». Тогда как любому нормальному человеку, находящемуся в теме, абсолютно ясно, что воссоединение Крыма с Россией международному праву не противоречит, соответствует праву наций на самоопределение и имеет глубокие исторические корни. Что же касается украинского законодательства, то ему воссоединение Крыма с Россией действительно противоречит, но исключительно по причине того, что действующее украинское законодательство в этом вопросе находится в глубоком конфликте с нормами естественного права и фундаментальными правами человека.

– Чем, по-вашему, чревата столь крутая смена общественных настроений, ведь резкое изменение взглядов в России происходит не впервые. Получается, что мы в который раз бросаемся из одной крайности в другую, или нет?

– Крутая смена общественных настроений в России, наступившая после воссоединения с Крымом и начала гражданской войны на Украине, действительно чревата очередным русским бросанием из крайности в крайность. Психологические мотивы этого мне кажутся совершенно понятными и не нуждающимися в комментариях. Разумеется, я считаю такое колебание маятника общественного мнения чрезвычайно опасным. Полагаю, что российские консерваторы и национал-патриоты должны сегодня объясниться со своим народом. Я считаю, что нашей задачей является не допустить чрезмерной радикализации российского общественного мнения.

Существует реальная опасность того, что крикливое меньшинство навяжет молчаливому большинству нашего народа что-нибудь брутальное, фундаменталистское и якобы ультратрадиционалистское

Но для этого мы должны сформулировать повестку общественной дискуссии о будущем нашей страны и в рамках этой повестки отстоять позицию «здравой середины». В случае же, если нам этого не удастся, существует реальная опасность того, что крикливое меньшинство навяжет молчаливому большинству нашего народа что-нибудь брутальное, фундаменталистское и якобы ультратрадиционалистское. Причем, навязывание «противоположной крайности» будет проводиться с таким же напором и пафосом, как и навязывание рыночного фундаментализма и космополитизма 20 лет назад. Будучи категорическим противником ельцинского режима и его идеологии, я, тем не менее, не испытываю никакого восторга от криков в духе «демократия, рынок и права человека — великая ложь нашего времени».

– Как говорится, нет дыма без огня. Столь резкие перепады настроений граждан России связаны с конкретными действиями и заявлениями Запада. Но наши так называемые западники всегда выступают против своего народа и государства, играя на стороне оппонента, почему?

– Столь резкие перепады настроения граждан России связаны с несколькими причинами. Это и враждебная, несправедливая позиция Запада, сопровождающаяся враждебными действиями. Это ставшее почти физиологическим отвращение к позиции наших сегодняшних либералов-западников, все более похожих на карикатурных бандерлогов. Это, наконец, чрезвычайно сильная досада на самих себя, досада на то, какими же мы были идиотами, поверив в сказки типа «рынок все расставит по своим местам», «фермер нас накормит», «Запад нам поможет».

Но вот на вторую часть вопроса мне ответить достаточно сложно. Почему наши так называемые западники всегда выступают против своего народа и государства, играя на стороне Запада, я совершенно не понимаю. Никаких рациональных оснований для такой позиции я не вижу. Описанное поведение является иррациональным и напоминает мне какую-то коллективную психопатию. Иногда кажется, что это какая-то форма одержимости. Причем, все то, что я сейчас говорю, относится не только к нынешней ельцинско-гайдаровской демшизе, но и к очень многим формам российского западничества на протяжении двух столетий.

– Напрашивается вопрос, зачем тогда Россия периодически стремится устроить свою жизнь исключительно по западному образцу?

– Я не вполне понимаю, что значит «устроить свою жизнь исключительно по западному образцу».  Сегодня, мне кажется, никаких «незападных образцов» просто не существует. Да и, собственно, все претензии к нашим государям-реформаторам должны основываться не на том, что они «внедряли западные образцы», а на том, что они поступали неправильно. При этом часто не просто неправильно, а и чрезвычайно жестоко. Это если говорить, к примеру, о Петре I. А, скажем, реформы 1861 года формально жестокими не были, но, будучи чрезвычайно непродуманными, привели к катастрофическим последствиям. Это если исходить из презумпции невиновности и считать, что эти реформы были именно непродуманными, а не попыткой внедрить у нас под видом освобождения крестьян англо-саксонскую модель огораживания.

– Может, стоит попробовать полностью отказаться отвсех западных институтов и начать выстраивать собственную социальную систему, ориентированную на наши особенности?

– Честно говоря, никаких таких наших особых «особенностей» я за десятилетия размышлений на эту тему так и не углядел. Все, что у нас есть, и все, что у нас было, есть не только у нас. О чем ни говори, это и самодержавие, и крестьянская община, и православие, и наше чувство справедливости, и, скажем, ранние Советы, и такая специфически не демократическая форма правления, как советская власть. Поэтому я не понимаю, о каких именно особенностях идёт речь именно в такой постановке вопроса.

Другое дело, что я придерживаюсь консервативных убеждений. И склонен к особой бережности ко всему, образующему привычный образ жизни народа. Я считаю, что национальные традиции нужно оберегать. Осторожные реформы всегда лучше радикальных революционных ломок. Но здесь же речь идет вовсе не о каких-то особенностях, а просто о бережном отношении к социальной реальности.

Начальническое хамство и сопровождающее его холуйство подчиненных, безусловно, является нашей давней и укорененной традицией. Но те, кто утверждают, что это хорошая традиция, «традиция сильной власти и уважения к ней», на мой взгляд, несколько неадекватны

К тому же я уверен, что есть и такие особенности привычной социальной реальности, которые нужно менять и трансформировать. Хотя и осторожно. Ну, к примеру, начальническое хамство и сопровождающее его холуйство подчиненных, безусловно, является нашей давней и укорененной традицией. Но те, кто утверждают, что это хорошая традиция, «традиция сильной власти и уважения к ней», на мой взгляд, несколько неадекватны. Таким образом, я призываю не к «особому пути», а к консервативному эволюционизму и, вместе с тем, к осторожной моральной критике неправильных традиций.

Какая социально-политическая модель, на ваш взгляд, наиболее эффективна для России?

– О том, какая социально-политическая и социально-экономическая модель подходит для нашей страны, я уже писал лет 7-8 назад в очерке «Какая Россия нам нужна?» , опубликованном в газете «Завтра». С тех пор моя позиция практически не изменилась.

Мои представления о нормальном обществе опираются на приверженность определенным ценностям. Эмблематично это можно сформулировать как классическую триаду «свобода — справедливость — солидарность». В нормальном обществе достойно работающий человек может рассчитывать на достойное вознаграждение. В нормальном обществе каждому гарантировано право на жизнь, и те, кто по уважительным причинам не работают, имеют право на средства к существованию. В нормальном обществе люди не имеют причин бояться высказывать собственное мнение и имеют гарантии того, что их чувство собственного достоинства не подвергнется унижениям. И, наверное, самое главное, достойные люди должны занимать достойное место в обществе.

Экономика, на мой взгляд, существует не сама по себе. Она является средством достижения общественного благосостояния, обороноспособности страны и безопасности общества. Я являюсь сторонником смешанной многоукладной социально-рыночной экономики, в которой сочетаются частные, государственные и народно-кооперативные предприятия. В которой рынок сочетается с государственной промышленной политикой и социальной ответственностью государства.

Лучше уж что-нибудь демократическое. А чтобы не выродилось в продажную говорильню, требуется уравновесить демократию чем-то немного авторитарным, будь-то конституционная монархия или сильное президентство

В плане политическом я не являюсь большим поклонником демократии. Мне кажется гораздо более важной реализация принципа вознаграждения достойных, социальная справедливость и гарантия гражданских прав. На втором месте я поставлю развитие низового самоуправления всех видов. Но из реалистических соображений я склоняюсь к поддержке демократии. Дело в том, что ничего не имея в принципе против диктатуры или абсолютной монархии, я совершенно не понимаю, где мы сегодня можем найти достойные кандидатуры на должность диктатора и, тем более, самодержавного монарха.

Возможные кандидатуры мало того, что оказываются людьми более чем заурядными, но, к тому же, у «сильных личностей», как правило, обнаруживается самодурство и прочие «тараканы в голове». За разговорами (на мой взгляд, совершенно ужасными) о «неуживаемости двух медведей в одной берлоге» обычно следуют и другие «милые слабости» типа неуемной борьбы с курением или шариковской манеры отстреливать кошек. А если к этому добавить уже помянутую традицию сочетания хамства с холуйством…

Так что лучше уж что-нибудь демократическое. А чтобы не выродилось в продажную говорильню, требуется уравновесить демократию чем-то немного авторитарным, будь-то конституционная монархия или сильное президентство.

– Каким образом это сделать, как поменять страну к лучшему?

Реализации нормальной политической и экономической системы в нашей стране мешает массовая социально-психологическая проблема — активные люди у нас чудовищно эгоистичны и склонны к самодурству, а готовое к альтруизму большинство чрезвычайно пассивно, робко и внушаемо. И что с этим делать, я не знаю. 

– Насколько я понимаю, для того, чтобы реализовать новый социально-политический проект, нужны новые люди нового типа, или со старыми кадрами можно переориентировать страну?

Одно чудо мы с вами уже видели. Это воссоединение Крыма с Россией. А там, где произошло одно чудо, может произойти и другое

– Я уже много лет говорю, что нашу страну может спасти только чудо. Либо кто-то на самом верху вдруг «перейдет на сторону народа», либо «народ проснётся» и выдвинет, наконец-то, достойных лидеров, либо и то, и другое. Пока, на мой взгляд, ничего подобного нет. Но одно чудо мы с вами уже видели. Это воссоединение Крыма с Россией. А там, где произошло одно чудо, может произойти и другое.

– Сейчас много разговоров о том, что Крым может стать некой кузницей нового политического класса, который служил бы интересам государства, а не различным кланам. Что вы думаете по этому поводу?

– Ответ на прошлый вопрос органически переходит  в ответ на этот вопрос. Если воссоединение Крыма с Россией – чудо, то, вероятно, и следующих чудес можно ждать из Крыма. Я в принципе согласен с позицией, которую выразил мой друг и коллега Борис Межуев в интервью «Зеркалу Крыма». Другое дело, что, в отличие от Бориса, я плохо знаком с крымским политическим активом, и поэтому не могу говорить о конкретных крымских политиках или общественных деятелях. Скажу только, что пока Алексей Чалый вызывает у меня восхищение. Но с рядовыми крымчанами я знаком, и знаком неплохо.

Мне очень нравится «крымский тип» русского. Крымчане одновременно абсолютно русские и при этом очень европейцы

И скажу, что мне очень нравится «крымский тип» русского. Крымчане одновременно абсолютно русские и при этом очень европейцы. Я уже писал недавно, что крымчане напоминают мне «северных южноевропейцев» типа жителей Северной Италии. Мне очень нравятся крымские добродушие, вежливость, открытость, свободолюбие. И вообще отсутствие северной мрачности, хмурости и застенчивости. И я совершенно согласен с Борисом, что в Крыму реализовался уникальный для нашей страны тип политической мотивации — бескорыстно-идейного, демократического национал-патриотизма. И я жду от крымчан очень многого. Очень многого для всей нашей страны.

Ведь вы сегодня находитесь по сравнению с нами в более выигрышном положении. Сегодня власть совершенно не заинтересована в том, чтобы крымчане в ней разочаровались. Так что какое-то время вы можете не бояться громко и публично высказывать свою точку зрения на будущее нашей страны. И столь же громко и публично критиковать существующие недостатки. И я очень надеюсь на мудрость, силу и результативность этого вашего высказывания.

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.