После состоявшихся выборов Европарламента в российской экспертной среде модным рефреном звучит фраза о том, что «Европа поправела». Из этого делаются далеко идущие выводы о том, что политика Евросоюза теперь претерпит резкие изменения.

На самом деле, ситуация не столь кардинальна, как рисуется многим.

И уж версия о «поправении» Европы выглядит довольно условной. Скажем, если рассматривать извечную конкуренцию двух мейнстримовых партий – правоцентристской Европейской Народной партии (ЕНП) и левоцентристских социал-демократов, – то первые потеряли значительное число мест, а вторые практически сохранили свои позиции, соответственно, усилив себя в борьбе против основных конкурентов.

В некоторых же странах (например, в Греции) вообще победили ультралевые. Крайне-левые же усилили свои позиции в Испании, Германии и т.д. В общей сложности они теперь будут занимать до 6% мест в Европарламенте.

Говоря о победе «ультраправых», многие аналитики указывают, в первую очередь, на ошеломляющий успех французского Национального фронта Марин Ле Пен и Партии независимости Великобритании (UKIP) Найджела Фараджа, занявших первые места в своих странах.

Их, конечно, верно относят к правым, но ошибочно называть их «ультраправыми» и ставить на одну доску с откровенно неонацистскими партиями вроде украинской «Свободы» или греческой «Золотой зари».

Ле Пен, и Фарадж постоянно открещивались от неонацистских побратимов «Свободы» и осуждали любые внешние проявления расизма и ксенофобии

И Ле Пен, и Фарадж постоянно открещивались от неонацистских побратимов «Свободы» и осуждали любые внешние проявления расизма и ксенофобии. Уж во всяком случае, в Европарламент попал лишь один депутат, открыто провозглашающий себя национал-социалистом (напомню, «свободовцы» на Украине не стесняются называть себя социал-националистами, что, по сути, одно и то же) – лидер ультраправых Германии Удо Фогт. К откровенным неонацистам можно отнести также трех депутатов от упомянутой «Золотой зари». Вот их появление в Брюсселе наверняка вызовет массу проблем для чопорных евродепутатов.

Антиевропейские партии разного толка теперь будут занимать до трети мест в Европарламенте

Скорее все-таки нужно говорить не о резком «поправении» Европарламента, а о резкой радикализации его полюсов и об усилении антиевропейского крыла. Партии, которые заняли лидирующие позиции в ряде стран (хоть правые, хоть левые), бросали вызов истеблишменту и самому Евросоюзу. На антиевропейской риторике победили и UKIP, и Национальный фронт. Антиевропейские партии разного толка теперь будут занимать до трети мест в Европарламенте (по оценкам фонда «Open Europe», 229 из 751 места!).

Однако не будем забывать, две трети мест остаются за проевропейскими! Соответственно, ожидать резкого разворота внешней политики Евросоюза, на что надеются многие российские комментаторы, не приходится.

Антиевропейцы, сходясь в критичном подходе относительно бюрократической роли ЕС, все-таки по-прежнему разобщены. И не факт, что усилия по созданию мощной фракции, предпринимаемые Ле Пен, увенчаются успехом. Для этого ей необходимо набрать группу, как минимум, из 25 депутатов, представляющих не менее 7 стран.

Положим, с численностью у нее все сложится – только ее Национальный фронт получил 24 места. Ведя подготовительную работу по созданию такой коалиции, Ле Пен рассчитывала на голландских побратимов из Партии свободы, которые еще в декабре уверенно лидировали по всем опросам в Нидерландах.

Однако голландские антиевропейцы неожиданно с треском проиграли, заняв унизительное третье место (здесь сказалась не их антиевропейская риторика, а внутренние дрязги и серьезный раскол внутри партии, произошедший за месяц-полтора до выборов).

Изначально Ле Пен всерьез рассчитывала на союз с UKIP (они займут те же 24 места). Однако Фарадж постоянно открещивался от союза с француженкой – британцев отпугивала антиисламская составляющая в риторике Национального фронта.

Пожалуй, главной интригой будет судьба этой возможной коалиции. Если французские и британские критики ЕС объединятся, антиевропейская группа может стать очень влиятельной в Европарламенте.

При этом подчеркну: и Ле Пен, и Фарадж категорически отвергают возможность любого сотрудничества с греческими или немецкими неонацистами.

Еще раз повторюсь: даже возможное создание мощной антиевропейской коалиции во главе с дуэтом Ле Пен – Фарадж не приведет к резкому изменению европейской внешней политики.

Поэтому нельзя ожидать, что действия ЕС относительно России или украинского кризиса станут совершенно иными.

Однако и Ле Пен, и Фарадж в ходе своей предвыборной кампании высоко отзывались о действиях Путина и резко критиковали Евросоюз по поводу действий на Украине.

Еще более резко его критиковали лидеры левых Германии и Греции, которые прямо обвинили Брюссель в поддержке нацистского переворота в Киеве (а вместе эти партии будут занимать 13 мест).

Соответственно, доселе маргинальные голоса в поддержку России на трибуне Европарламента могут зазвучать гораздо более часто и громко. Это кардинально не изменит общую политику Брюсселя, но может поспособствовать прорыву информационной блокады вокруг украинского кризиса, а также создаст препоны на пути «евроинтеграции» таких стран, как Украина, Грузия, Молдавия и иже с ними.

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.