Украина, разделившись на Запад и Юго-Восток еще до всяких майданов, этим летом впервые вышла за рамки собственно гражданского противостояния разных социальных групп одной нации.

Выборы, на которых раньше Львов противостоял Донецку в борьбе за Киев, накануне войны были отменены: Олег Царев, единственный кандидат от Юго-Востока страны, был выдавлен из гонки всеми возможными методами. Угрозы, бандитские нападения, грязная медийная кампания – цель оправдывала средства, и майдан, приведший к власти олигарха Петра Порошенко, на средства не поскупился. Выбирала Украина не между Западом и Востоком, а между разными представителями одной тусовки.

Так могли бы соревноваться на выборах президента России Владимир Жириновский и его сын: вот вам, мол, два кандидата – один пожилой, другой молодой, один суровый государственник, второй говорит что-то про футбол, один обещал мыть сапоги в чужом океане, второй таких обещаний не давал. Правда, разные кандидаты? А других не положено, выбирайте.

После того, как на волне истерики, поднявшейся после воссоединения Крыма с Россией, Украина решила упразднить за ненадобностью политику, холодная гражданская война в стране вылилась в горячую, в силовое противостояние ополченцев Донбасса и Нацгвардии. Крым оказался спусковым механизмом самого тяжелого размежевания в постсоветской истории бывшей империи: подаренный Хрущевым Украине он Украиной не стал, однако его административное нахождение в чужих границах продолжало иллюзию «братских народов».

Но возвращение Крыма было лишь следствием.

Западенцы ясно проговорили: мы в одностороннем порядке рвем родственные узы, потому что цивилизация – что советская, что постсоветская, что европейская – это слишком накладно

Украина с самого начала майдана настаивала на принципиальной антагонистичности двух народов: ролик Анастасии Дмитрук «Никогда мы не будем братьями» стал одним из главных агитационных успехов новой украинской революции не случайно, в нем западенцы проговорили сокровенное: мы в одностороннем порядке рвем родственные узы, потому что цивилизация – что советская, что постсоветская, что европейская – это слишком накладно.

Россияне смотрели на все это с явным недоумением, полагая, что здесь есть какая-то ошибка, что это пройдет, что тут есть какое-то явное недоразумение. Но ошибка состоит как раз в том, чтобы спорить с украинцами о «братскости»: этнос сам выбирает себе судьбу, и голос крови может перекрывать голос истории. Нынешние греки и греки Гомера – это безусловно разные греки: первые жили в истории, вторые клянчат у ЕС еще немного денег, чтобы спасти утонувшую экономику. Одиссей бы прослезился, но где тот Одиссей.

Гоголь – украинец того народа, который был «братским»: не украинец никогда не написал «Вечеров на хуторе близ Диканьки» или «Тараса Бульбу», но нынешняя украинская литература (она кое-как существует) и не мечтает претендовать на «Мертвые души». Нация сознательно и добровольно отказалась от части русской идентичности, и нам не за что и некого тут осуждать – если человек хочет продать почку, на вырученные деньги купить игровую приставку и чипсы, и запереться на год дома, стреляя в монстров – это его право.

Другое дело, что советов этого человека о мироустройстве слушать нет никакой необходимости. Пусть играет.

Украина представляет пример куда более жесткой смены идентичности: наш герой ловит кого-нибудь на улице, запирает в подвал и сутками – под мольбы жертвы о помощи – снимает с жертвы кожу. Зачем? Затем, что сосед – не снимает, а я – буду, я ведь не сосед. В процессе, впрочем, выясняется, что крики умирающего доставляют недюжинное удовольствие.

Российский обыватель действительно не в состоянии понять: а зачем, считая Донбасс своим, уничтожать его?

Российский обыватель действительно не в состоянии понять: а зачем, считая Донбасс своим, уничтожать его? Американцы бомбят Ирак, а не Квебек, хотя если бы захотелось, никто и против Квебека не возразил бы: нашли бы какое-нибудь химическое оружие у коварных канадцев, да и дело с концом. Но бомбить Квебек не имеет смысла: американцам рядом с этими людьми – пусть и другой страны – еще жить и жить. Нужно сохранять добрососедские отношения.

Киевским властям добрососедство не нужно. Им нужна война. Жестокая, долгая и кровавая. Почему? Потому что народ выбрал себе судьбу африканского племени. Добровольно. Осознанно. Честно. Мы не хотим расходиться мирно, как чехи и словаки, а хотим прыгать под песню «ла-ла-ла» и бросаться яйцами с зеленкой, выбирать мэром столицы человека с интеллектом боксера, возводить свинарники, отдавать регионы в пользование криминально-олигархическим кланам правильной этнической присяги … и так далее, и так далее.

Украина говорит – «никогда мы не будем братьями» – потому, что для братства нужен уровень. А уж какой тут уровень, посмотрите на Андрея Дещицу, в России таких даже в захолустных райцентрах давно уже нет.

Война между Новороссией и Киевом теперь – это не битва мятежной территории с неправильно себя ведущим центром. Этот этап давно пройден. Теперь речь идет об атаке варваров на форпост цивилизации: Юго-Восток от имени России держит оборону от армии, вооруженной остатками советской техники и осколками причудливой идеологии ненависти к России.

На этом фоне объявленное перемирие выглядит недолгой передышкой, которую армия Донбасса должны использовать для мобилизации и переброски сил на тяжелые участки. Киев продолжит атаковать, он не может не атаковать.

Киев будет продолжать убеждать жителей Новороссии в том, что Украина – это там, где сбрасывают бомбы на мирные города, радуются поражению футбольной сборной чужой страны, отказываются от Гоголя и Булгакова

Что будет дальше? Киев будет убеждать жителей Новороссии в том, что они – чужие, что разделение, о котором идет речь – принципиально, что Украина – это там, где сбрасывают бомбы на мирные города, радуются поражению футбольной сборной чужой страны, строят свинарник в центре столицы, радостно кричат «тушки сгоревших колорадов», отказываются от Гоголя и Булгакова – русскому человеку вынести все это очень трудно, мы цепляемся за «братьев», и только это пока спасает Украину.

Война России с Украиной, которую придумали себе западенцы (они действительно верят в то, что Москва раз в сутки шлет к Киеву танки) начнется тогда, когда критическая масса людей, понявших, что никаких братьев больше нет, скажет, что не воевать уже нельзя.

Неизбежно ли военное противостояние? Если украинцы откажутся от пропаганды этнической ненависти к русским, уйдут из Донбасса и решат не африканизироваться дальше, то, возможно, Россия все простит, как прощала всегда.

Шансы разорвать узы миром пока еще есть.

ПРЕДЫДУЩАЯ СТАТЬЯ

Из Израиля с любовью

СЛЕДУЮЩАЯ СТАТЬЯ

Не пригодилось

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.