Картина Ф. Решетникова «Опять двойка». Фото: regnum.ru

Ростислав Ищенко, президент Центра системного анализа и прогнозирования

Крым живёт в прошлом. Он уже совсем не Украина, но ещё не совсем Россия. Редкая новость с полуострова обходится без упоминания «Русской весны» (в местной интерпретации чаще звучит «Крымская весна»), «4-й обороны Севастополя» и т. д. Несмотря на то, что местные (крымские и севастопольские) органы власти наделены исключительно административными и хозяйственными функциями, то есть борьба программ и концепций должна строиться вокруг утилитарных вопросов, любой публичный конфликт сводится к выяснению «кто матери истории более ценен» – кто стоял у истоков сопротивления, а кто примкнул по ходу, кто был замечен в сотрудничестве с «майданными» партиями, кто боролся с ранних 90-х, а кто вообще никакой активности не проявлял.

В общем, политическая повестка Крыма так или иначе связана с украинским прошлым полуострова.

Этому есть разумное объяснение. Всё-таки перешейки имеют признаки не только государственной границы, но и линии фронта. Если Украина не в состоянии угрожать полуострову военной силой, то мелко гадить, устраивая разного рода блокады она не перестаёт. И даже признание Крыма международным сообществом российской территорией де-факто ещё нуждается в закреплении де-юре. Плюс беженцы из зоны гражданской войны в Донбассе, а также эмигранты с материковой Украины (как политические, так уже и экономические). Плюс сократившийся, но не иссякший окончательно поток отдыхающих недавних сограждан, многие из которых открыто поддерживают киевский режим. Многие, очень многие нити всё ещё связывают Крым с его украинским прошлым.

На полуострове фиксируются проблемы, нехарактерные для других регионов Российской Федерации

Благодаря этому на полуострове фиксируются проблемы, нехарактерные для других регионов Российской Федерации. Например, не только в случае, когда чиновник уличён в коррупции, но и тогда, когда кто-то просто недоволен его работой (неважно, обоснованно или нет) граждане начинают апеллировать непосредственно к Москве, а то и к президенту, упрекая верховную власть за то, что последняя «не навела порядок», не разогнала «неправильных» – бывших украинских – чиновников и не прислала на их место «правильных» (или не назначила непосредственно из числа героев «Крымской весны»).

Общероссийские политические партии обвиняются в том, что работая в Крыму они плохо знакомы с местными реалиями и также привлекают в свои ряды «не тех», кого надо – бывших майданных активистов, коллаборационистов, вчерашних сторонников украинизации и т.д.

Слава Богу, что пока ещё более-менее адекватно воспринимаются объективные экономические трудности и то, что Крым не превратился в помесь Ниццы и Люксембурга по щелчку пальцев. Но здесь скорее играет роль осознание того, что уже в пяти километрах на север от Армянска начинается зона гуманитарной катастрофы, претендующая на то, чтобы вернуть полуостров в свой состав. Ощущение исходящей от киевского режима опасности и сравнение условий жизни севернее и южнее перешейков эффективно стимулируют сознательное отношение к временным проблемам. Тем более, что и забота федерального центра о регионе (от военных баз и строительства энергомоста, до дорожной и курортной инфраструктуры) более, чем заметна.

Крымская группировка – один из главных элементов военной инфраструктуры на юге, сдерживающей турецкие амбиции

Впрочем, повышенное внимание центра создаёт ещё одну психологическую проблему. Охвативший Россию в 2014 году энтузиазм от возвращения Крыма долго держал полуостров в топе новостей. Затем подсуетилась Украина с концентрацией войск на перешейках и с разного рода реальными (продовольственная и энергетическая) и фэйковыми (морская и интернет) блокадами. Наконец, базирующийся на Севастополь флот играет активную роль в обеспечении операции российских ВКС в Сирии, а крымская группировка в целом – один из главных элементов военной инфраструктуры на юге, сдерживающей турецкие амбиции.

В результате, как властями, так и политически активной частью населения полуострова действительность стала восприниматься несколько искажённо. Как пришедший в гости ребёнок, которого взрослые то похвалят, то погладят, то шоколадку дадут, начинает думать, что счастье будет вечным, так и в Крыму естественный ситуативный всплеск внимания к новообретённому региону, давшему старт процессу возвращения исконных русских земель начали подсознательно воспринимать, как данность. И эта данность опять-таки корнями уходит в «Крымскую весну», то есть связана с украинским прошлым Крыма.

Не всякий герой, стоявший с пулемётом на Перекопе, может руководить коммунальным хозяйством

С тем, что не всякий герой, стоявший с пулемётом на Перекопе, может руководить коммунальным хозяйством, городским образованием или здравоохранением смириться бывает трудно. То, что общероссийские партии работают с людьми, имеющими опыт партийно-политической работы (хоть не у всех у них безупречное прошлое) представляется несправедливым. То, что постепенно Крым становится обычным регионом России – таким же как и все, не вызывает формальных возражений, но заставляет вздыхать о славных днях «Крымской весны», когда с мыслью о полуострове засыпала и просыпалась вся 145-миллионная Россия (да и 45-миллионная, на тот момент, Украина тоже).

Ровно такие же чувства испытывали солдаты Великой Отечественной, возвращавшиеся после победной эйфории мая 1945 года, когда каждый фронтовик был героем и желанным гостем, к серой обыденности. Так же не может покинуть сцену привыкшая к вниманию миллионов поп-звезда. Человеку свойственно желать праздника, радоваться празднику и не желать расставаться с праздником.

Но, к сожалению, в праздничном формате не только трудно решать повседневные проблемы, но в принципе невозможно добиться удовлетворения того самого желания справедливости, которое кажется тем менее реализуемым, чем дальше в прошлом остаётся эйфория «Крымской весны».

Чем дальше, тем больше Крым будет становиться обычным регионом Российской Федерации

Чем дальше, тем больше Крым будет становиться обычным регионом Российской Федерации и предъявляться к нему будут те же требования, что и к другим. И объёмы поддержки из федерального бюджета и особое внимание центральной власти будут постепенно сходить на нет. Тем более, что регион имеет все возможности превратиться из реципиента в донора бюджета.

В конце концов, море есть и в Сочи. Флот стоит и во Владивостоке, и в Мурманске, и в Калининграде. Причём Калининградская область отрезана от страны полностью и находится в значительно более сложном стратегическом положении, чем Крым. И авиабазы на Новой Земле и базы флота по Северному морскому пути осваивают такие же граждане России, причём в значительно более сложных природных и климатических условиях, чем в Крыму.

И своих политиков регионы выдвигают. И на общефедеральный уровень многие из них выходят. И министрами становится. И никто специально их из Москвы не опекает.

Необходимо получить формальный отказ Украины от претензий на Крым

Сегодня у Крыма остаётся только одно серьёзное отличие от других регионов России – не завершённость процесса международно-правового урегулирования его возращения в Россию. Необходимо получить юридическое признание данного факта международным сообществом и желательно формальный отказ Украины от претензий на Крым. По крайней мере, пока Украина существует, только её окончательный, должным образом оформленный отказ от территориальных претензий ставит точку в этом вопросе. Но это головная боль российской дипломатии, а никак не достоинство региона.

У Крыма те же права, что у других регионов России и гораздо большие (как у уникальной климатической зоны и места базирования крупного воинского контингента) возможности. Но для того, чтобы правами воспользоваться, а возможности реализовать, необходимо прекратить жить в славном прошлом, а приступить к самостоятельному строительству желаемого будущего.

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.