Поль Филиппото. Атака лёгкой бригады во главе с генералом Аллонвиллем

На минувшей неделе в Крыму отметили Дни памяти русских воинов, павших при обороне Севастополя и в Крымской войне 1853-1856 годов. И вы знаете, мне немного жаль, что в этих мемориальных мероприятиях не принимали участия… ни Барак Обама, ни Дэвид Кэмерон, ни Ангела Меркель, ни прочие американские и европейские политики – ибо урок по истории Крыма им бы определенно не помешал. 

Наш полуостров, как бы его ни называли – Таврида, Таврика, Крым – издревле находится на перекрестке цивилизаций, религий, культур. С одной стороны, это завидное место в центре всеобщего внимания. С другой – всегда слишком много желающих его занять: киммерийцы, греки, скифы, сарматы, римляне, готы, гунны, генуэзцы, татаро-монголы, турки, русские, англичане, французы, немцы, украинцы, американцы, и не исключено, я еще не всех не упомянул.

Крымская война 1853-1856 годов, в которой столкнулись, с одной стороны, Россия, а с другой – Турция, Великобритания, Франция и Сардинское королевство – один из ярких примеров борьбы за Крым, длящейся, в сущности, уже несколько тысячелетий.

В 1854 году лондонская «Таймс» писала: «Хорошо было бы вернуть Россию к обработке внутренних земель, загнать московитов вглубь лесов и степей»

Любопытно, что накануне Крымской войны канцлер Карл Нессельроде в письме российскому посланнику в Лондоне Филиппу Бруннову от 2 января 1853 года предсказал, что Россия будет воевать одна против всего мира. Так и вышло в действительности. При этом сразу обратите внимание на параллели с нынешней ситуацией, когда Россия почти в одиночку противостоит всему «цивилизованному миру», упорно считающему Крым украинской территорией.

Из-за Крыма столкнулись крупнейшие мировые державы того времени. Великобритания рассматривала Россию как своего главного геополитического противника, против которого с ее стороны велась так называемая «Большая игра». Лорд Палмерстон писал: «Моя заветная цель в войне, начинающейся против России, такова: Аландские острова и Финляндию отдать Швеции, часть остзейских провинций России у Балтийского моря передать Пруссии, восстановить самостоятельное королевство Польское как барьер между Германией и Россией. Валахию, Молдавию и устье Дуная отдать Австрии <…> Крым, Черкесию и Грузию отторгнуть от России: Крым и Грузию отдать Турции, а Черкесию либо сделать независимой, либо передать под суверенитет султана».

Любопытно, что Восточная (Крымская) война разворачивалась не только в Крыму, на Кавказе или на Камчатке, но и в медийном пространстве. Фактически это один из первых примеров настоящей информационной войны. Так, например, в 1854 году лондонская «Таймс» писала: «Хорошо было бы вернуть Россию к обработке внутренних земель, загнать московитов вглубь лесов и степей». В том же году Д. Рассел, лидер Палаты общин и глава Либеральной партии заявил: «Надо вырвать клыки у медведя… Пока его флот и морской арсенал на Черном море не разрушен, не будет в безопасности Константинополь, не будет мира в Европе».

В свою очередь, в российских средствах массовой информации также развернулась широкая антизападная пропагандистская кампания. Упомяну здесь хотя бы популярное сатирическое стихотворение В.П. Алферьева, опубликованное в журнале «Северная пчела»:

«Вот в воинственном азарте

Воевода Палмерстон

Поражает Русь на карте

Указательным перстом».

«Давно уже можно было предугадывать, что эта бешеная ненависть, которая с каждым годом все сильнее и сильнее разжигалась на Западе против России, сорвется когда-нибудь с цепи. Этот миг и настал… Это весь Запад пришел выказать своё отрицание России и преградить ей путь в будущее», – писал в свою очередь знаменитый русский поэт Федор Тютчев.

С тех пор прошло более полутора веков, однако, как видите, проблематика Крымской войны по-прежнему не теряет своей актуальности. Неслучайно американцы и европейцы, рассказывая о событиях на полуострове в последние годы, очень часто описывают их в военных терминах и со ссылками на Крымскую войну 1853-1856 годов.

Чтобы убедиться в этом, достаточно процитировать заголовки статей, время от времени появляющихся в ведущих западных изданиях. «Новая Крымская война» – американская газета «Уолл-Стрит Джорнал». «Новая Крымская война: как Украина дала отпор Москве» – британская «Индепендент». «Ждать ли нам новой Крымской войны?» – американский «Глобальный политик». «Предотвращение новой Крымской войны» – американское «Радио «Свобода».

Лёгкая бригада, в атаку! / Время в войну не ждёт: / Так в Долину Смерти / Ворвались шесть сот. (Альфред Теннисон. Поэма о легкой бригаде)

Как видим, образ Крымской войны как художественный, технологический и политический прием достаточно последовательно используется в Западном мире применительно к современной крымской реальности. Активная апелляция к событиям более чем полуторавековой давности означает, что, с одной стороны, они живы в историческом сознании, исторической памяти западного общества, а с другой, что Крым по-прежнему является одним из ключевых стратегических регионов, за который идет серьезная борьба между ведущими мировыми державами.

Ответ на вопрос о том, что значит для Западного мира Крымская война 1853-1856 годов, можно отыскать ну, например, в газете «Нью-Йорк Таймс». 8 июля 2011 года на страницах этого авторитетного издания появилась статья, которая так и называется: «Почему Крымская война имеет значение». Ее автор, профессор Принстонского университета Гэри Басс, рассказывает о том, какое значение имели для мира события, разворачивавшиеся на полуострове и вокруг него более полутора столетий назад. Рецензируя книгу известного британского историка Орландо Файджеса «Крымская война: история», Басс обращает внимание на то, что Крымская война была во многом войной религиозной. Не случайно книга Файджеса называется: «Крым: последний крестовый поход». Правда, это был крестовый поход Запада не против мусульманской Оттоманской империи, а против христианской православной России.

Для России борьба за Крым практически всегда имела религиозный оттенок. Так, в XVIII веке, Москва хотела не только овладеть важным стратегическим регионом, но и обрести священную землю, на которой принял крещение князь Владимир

Одним из поводов к началу Крымской войны действительно стал спор между Россией и Францией за ключи от Церкви Рождества Христова в Вифлееме, который в то время входил в состав Оттоманской империи. В 1852 году турки отобрали ключи от храма у православной общины и передали их католикам. В ответ Нессельроде от лица Николая I заявил, что Россия «не потерпит полученного от Османской империи оскорбления».

Здесь, думается, также уместно напомнить, что для России борьба за Крым практически всегда имела религиозный оттенок. Так, скажем, воюя за полуостров в XVIII веке, Москва хотела не только уничтожить разбойничье татарское гнездо на своих южных границах и овладеть важным стратегическим регионом, но и обрести священную землю, на которой когда-то принял крещение князь Владимир. Таврида – колыбель российского православия. И в этом смысле завоевание Крыма Россией в XVIII веке было священной религиозной войной.

Однако вернемся к Крымской войне 1853-1856 годов. На ее религиозную природу указывает и профессор университета Сан-Франциско Андрей Цыганков. «Последнее военное противостояние между Россией и Западом в этом регионе имело место около 150 лет назад как эскалация конфликта из-за святых мест и прав православных христиан в Оттоманской империи», – пишет он в упоминавшейся выше статье «Предотвращение новой Крымской войны».

«Когда началась Крымская война, – пишет Файджес, – британская публика увидела в ней защиту таких «британских принципов», как «свобода, цивилизация и свободная торговля»

«В последний год (речь идет о 2008 годе – А.М.) Россия снова демонстрировала готовность защищать тех, кто исторически к ней тяготеет. Кремль вмешался в то, что он видит как использование Грузией силы против одной из мятежных провинций», – замечает Цыганков, «наводя мосты» между событиями полуторавековой давности и современностью. По мысли ученого, как в 1853 году Россия взяла под свою защиту Молдавию и Валахию, так в 2008 году она взяла под защиту Южную Осетию и Абхазию. Сейчас мы имеем дело с похожими процессами. Только в 2014 году Россия взяла под свою защиту Крым.

И в 1853-1856 годах, и сегодня перед нами – в первую очередь, противостояние двух политических миров. Как полагают Файджес и Басс, Крымская война была столкновением между политическими системами: британский либерализм против российского абсолютизма. «Когда началась Крымская война, – пишет Файджес, – британская публика увидела в ней защиту таких «британских принципов», как «свобода, цивилизация и свободная торговля». «Свободомыслящие британцы ужасались российскому деспотизму и кровавому подавлению либеральных революционеров в Польше и Венгрии», – не правда ли, эта риторика очень напоминает риторику Запада по отношению к России сначала в годы советской власти, а теперь и в годы правления Владимира Путина.

Увы, многие на Западе продолжают разделять русофобскую позицию лорда Палмерстона, видя слабость России как важный фактор, способствующий утверждению американских и европейских интересов

По Файджесу, тогда, в середине XIX века, Британия была озабочена тем, что Россия угрожает свободе и цивилизации. Причем, по мнению ученого, эта извечная британская озабоченность сказалась и век спустя, когда между Западом и Советской Россией развернулась так называемая холодная война. Холодная война завершилась более двух десятилетий назад, однако Крымская война по-прежнему остается тревожаще актуальной. Сегодня, как и 160 лет назад, Крым по-прежнему остается местом столкновения двух политических систем: Запада и России. При этом, увы, многие там, на Западе, продолжают разделять русофобскую позицию лорда Палмерстона, видя слабость России как важный фактор, способствующий утверждению американских и европейских интересов в регионе.

Между тем, и Обаме, и Кэмерону, и Меркель полезно было бы знать: Таврида издавна, с античных времен, ассоциировалась у европейцев с гиблым местом, где героев (и антигероев) – будь-то Геракл, Ифигения или аргонавты – ждут смертельно опасные испытания. Причем, пожалуй, особенно отчетливо этот гибельный имидж полуострова проявился в западном мироощущении именно в годы Крымской войны. Ключевое событие здесь – гибель во время Балаклавского сражения британской бригады легкой кавалерии, состоявшей из представителей самых знатных английских семей. Эта трагедия была увековечена в легендарной поэме лорда Теннисона «Атака легкой бригады». С тех пор выражение «атака легкой кавалерии» стало в английском языке синонимом отчаянной безнадежной атаки, а день Балаклавского сражения 13 (25 по новому стилю) октября 1854 года – одной из самых черных дат в военной истории Великобритании.

До 160-летия со дня гибели здесь, в Крыму, цвета британской аристократии остается меньше месяца. И было бы неплохо, чтобы накануне этого печальной годовщины западные политики поняли: история все-таки кое-чему учит.

Не нужно повторять старых ошибок. 

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.