– Вот все, что осталось, – говорит с виноватой улыбкой владелец букинистской лавки, выкладывая перед носом покупателя «залежалый» товар – мини-стяги Украины и Крыма. – Россия разошлась по 5 гривен за штучку.

В книжных магазинах Симферополя днем с огнем не сыщешь флажков РФ. Как нет в продаже и романа «Остров Крым» Василия Аксенова. Разобрали. Вернее, смели.

Крым сделал свой выбор. Воспользовавшись случаем, он сбежал домой. На референдуме 16 марта 97 % крымчан проголосовали за присоединение Крыма к Российской Федерации. И нескольким днями позже президент России Владимир Путин подписал указ «О признании Республики Крым». Крымчане вдруг резко, до боли, ощутили свою русскую идентичность. И выбрали имперскость – как её неотъемлемую часть. Но отчего-то все произошедшее продолжают называть «сюр какой-то». Не оттого ли, что не вполне поняли, а как им жить-то дальше, после референдума?

Фото: Константин Михальчевский 

Очередь за новой жизнью

…На улицах крымской столицы мирно. Нет танков, как о том пишут теперь уже «бандеровские СМИ», нет стрельбы. Никто никого не взрывает, и пресловутый Путин не стоит на пороге у каждого крымчанина: его пустили в дом. А вот флаги реют – на столбах и балконах. Триколоры и георгиевские ленточки украшают авто и дамские сумочки. Неспешным патрулем ходят отряды самообороны, облачившись в «защитного» цвета форму. Даже сейчас, когда за мигом всеобщего счастья и эйфории от победы наступили трудовые будни, люди ждут чего-то хорошего. Например, что зарплаты станут выше, тарифы – ниже, а жизнь – достойнее. Ведь восторжествовала историческая справедливость, мы – дома. Значит, все наладится. Об этом говорят билборды, листовки, значки, стикеры. И люди.

Фото: Константин Михальчевский

– В России топливо подешевле будет. Конечно, тоже дорогое, но не как у нас, – рассуждает водитель маршрутного автобуса Сергей, отвлекающийся от дороги для того, чтобы отсчитать сдачу вошедшему пассажиру. – Да и льготы у них, говорят монетизированы. Льготник, не льготник – неважно. За проезд платят все. А то мы ведь последние года три, считай, бесплатно возим народ. Каждый третий с льготной корочкой.

Еще мы мост построим через пролив Керченский, заводы возродим, производство наладим, поля засеем. В берег морской инвестиции придут. И курортник к нам поедет, пусть не такой уж зажиточный, зато массовый.

Полуостров, внезапно ставший центром мировой политики, живет своей жизнью. Правда, страх остаться без зарплаты и сбережений, в случае банкротства банков, заставляет народ выстраиваться в многометровые очереди. Но ничего. Это ведь очереди в новою жизнь.

Вождя мирового пролетариата, установленного на одноименной площади, украсили плакатом: «Не трогайте нашего вождя»

Даже гранитный Ленин напоминает, что «Русский язык – язык дружбы и мира». Вождя мирового пролетариата, установленного на одноименной площади, украсили плакатом: «Не трогайте нашего вождя». Да, тем, кто крушит памятники Владимиру Ильичу, хорошо бы вспомнить, что это именно он в свое время подарил украинской территории государственность.

 

Украина уплывает

Разница в политических взглядах и на то, как жить дальше – порой проходит через  семьи. Причины, впрочем, скорее обыденные.

– Вот новости, моя жена, как оказалось, очень «свідома» женщина, – не то в шутку, не то всерьез делится прохожий, представившийся Борисом. – Не хочет жить в России. Да и понятно: в Симферополе с работой туго, начальство у нее в Киеве, может,  переведет в Киев? Она полна решимости переехать из Крыма.

– А вы?

– А я нет.  

– И как быть?

– Думаем. Украина теперь далеко. И с каждым днем все дальше.

Это в Москве можно позволить себе не быть патриотом. А чтобы понять, что опасность близко, нужно столкнуться лицом к лицу с вооруженной бандой «Правого сектора»: их аргумент правоты – бутылка с зажигательной смесью

И правда: новости об Украине уже воспринимаются как нечто чужеродное. Те, у кого за перешейком остались родственники, за новостями еще следят. Остальные смотрят «незалежне телебачення» всё реже. Говорят, «Его не для нас делают». Делают его действительно не для нас. Новостные выпуски пестрят сюжетами об аннексии, российской оккупации, стрельбе, стонущих под российским игом крымчанах, беженцах, спешно покидающих полуостров и находящих приют во Львовской области. Ни слова правды. Лишь полномасштабная информационная война. А на войне, как на войне. Наплевать на журналистские стандарты и этику.

Фото: Константин Михальчевский

Многие украинцы действительно верят, что Крым захвачен, а беспрецедентная явка населения на референдуме и фактически единогласное решение вернуться принято под дулами автоматов. Смотреть это тошно. Вот и не смотрим. А делаем вид, что никакой Украины и вовсе нет. Психологи называют это защитной реакцией.

 

«Это в Москве можно себе позволить не быть патриотом» 

В самом начале «евромайдана» липкая грязь стыда и страха ощущалась почти физически. Спасло, если честно, что Севастополь поднялся. И Крым пошел за ним. Это ведь в Москве можно позволить себе не быть патриотом. А чтобы понять, что опасность близко, нужно столкнуться лицом к лицу с вооруженной бандой «Правого сектора», а у них аргумент правоты почти первобытен: бутылка с зажигательной смесью. Нужно, чтобы бросили в лицо: «Вы дегенераты», чтобы во всеуслышание заявили, что людей, которые не хотят перейти на украинский язык, необходимо привлекать к уголовной ответственности. «У нас 14% украинцев, которые указали, что их родной язык – русский, то есть язык оккупанта. Это свидетельствует о страшной мутации их сознания. Это 5 миллионов украинцев-дегенератов», – заявляет депутат и языковед Ирина Фарион, в прошлом – махровая коммунистка, в настоящем – практически нацист. Ответ ей от крымчан один, ахматовский: «Мы сохраним тебя, русская речь, Великое русское слово». И от плена спасем, и внукам передадим.

 

 Не из трусливых

– Эти нацисты не будут нам указывать, как жить, как верить, на каком языке разговаривать и как растить своих детей, – говорит пенсионерка Анна Петровна, которую низкая пенсия «выгнала» в подворотню торговать семечками, сигаретами и жевательной резинкой. – Вот многие говорят, мол, без Украины Крым останется без воды. Но кто ж нам ту воду отключит, если у Путина газ? Так что боятся нечего.

Простодушно? Уж как есть. Московская либеральная общественность, это простодушие высмеивает, мол, это был ваш последний референдум, крымчане. Никаких больше «волеизъявлений» у вас не будет. Что ответить?  В составе «новой Украины» у нас бы этого референдума вообще не было! Пугают, что пора прощаться со своим телевидением, с прямыми эфирами и ток-шоу. Ой, страшно! Вся система украинской государственности – это как ток-шоу: пришли, померялись сентенциями, в смысле, у кого круче. Для приличия, спросили мнения какого-то эксперта. И разошлись. Еще пугают гнилыми судами и ЖКХ, призывной армией, в которой гибнут, и тем, что новые «наши-ваши» олигархи оттяпают лакомые кусочки земельки у моря под свои дворцы. Конечно, их же до этого никто не оттяпывал!

Фото: Константин Михальчевский

Да и без пропаганды гомосексуализма, концертов Мадонны и «Океана Эльзы» мы как-нибудь проживем. И в «сухом» законе, предусматривающем запрет на продажу алкоголя с одиннадцати вечера до восьми утра, тоже нет ничего плохого. Даже полезно.

 

Голосом Пушкина 

– Если ты думаешь, что все в Крыму хотят в Россию, то сильно ошибаешься, – нервничает, добивая холодный кофе, крымская татарка Сабрие. – Cепаратистский референдум в такие смехотворные сроки? Некомильфо! Я с Россией воевать не собираюсь. Но сама там жила – и знаю: не рай. Желаю процветания и России, и Украине, как, впрочем, и другим странам. А Крым предпочитаю видеть в составе Украины. Не хочу, чтобы у него навсегда осталась репутация региона-предателя.

Такие споры – не на одну чашку кофе. Но  многие татары сегодня признают: сегодня их будущее обрисовано теперь даже четче, чем прежде. Обещаниям можно не верить, жизнь всё расставит по меcтам. Но носителям нового государственного языка нужно  понять, что по законам демократии они не могут навязывать свое мнение большинству. Последнее же  обязуется, все по тем же нормам демократии, не обижать и оказывать всяческую заботу меньшинству.

Фото: Константин Михальчевский

Да и не был Крым никогда предателем – и не будет. Свободным образом крымчане никуда, кроме как в Россию, никогда не хотели. Просто в суматохе повседневности мы часто не думаем о том, кто мы есть. И что есть наша идентичность? «Иль нам с Европой спорить ново? Иль русский от побед отвык? Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды, От финских хладных скал до пламенной Колхиды, От потрясенного Кремля До стен недвижного Китая, Стальной щетиною сверкая, Не встанет русская земля?..», – и откуда только Пушкин знал, что все, о чем он напишет так давно, станет откровением для потомков?

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.