Заниматься историей в общем-то и означает – искать аналогии. Нас привлекает прошлое в той мере, в которой помогает понять, что происходит сегодня. Обществам и государствам часто свойственно повторяться независимо от эпохи, уровня развития и социального строя.

Особенно, если речь идёт об одних и тех же территориях (повторяемость поведения политических игроков в пространстве называется геополитикой). Во всяком случае, сейчас мне так кажется.

С самого начала крымского кризиса в поисках аналогий недостатка не было. Сначала, правда, когда Верховный Совет Крыма назначил премьером Сергея Аксёнова, преобладали литературные ассоциации, затем вспомнили об аншлюсе Австрии, а ещё позже о Крымской войне.

Интересно, что задача сравнить то, что происходило во время «русской весны» 2014-го с тематически ближайшим – присоединением Крыма при Екатерине II, возникла позже всего…

А между тем, даже поверхностное знакомство с тем, что происходило, сегодня поражает сходством с тем, что имело место почти два с половиной века назад.

Екатерина II При вступлении на престол

Внезапность, Потёмкин и референдум. 

Первое, что бросается в глаза при сопоставлении событий 1783 и 2014 годов, это неожиданность того, что произошло.

Выступая в апреле 2014 г. перед участниками Общероссийского народного фронта, среди которых был и я, президент Путин, объясняя мотивы своих недавних решений по Крыму, сказал: «Мы ведь не планировали это заранее…».

Накануне первого присоединения точно также разыгрывался совсем другой сценарий. Вступая в войну с Турцией и её вассалом Крымом в 1768 г., Екатерина определила свою политику относительно Крымского ханства, как направленную не на присоединение полуострова к России, а на создание независимого от Порты татарского государства. Такая позиция определялась двумя обстоятельствами: невозможностью собирать налоги с татар как с подданных и опасением «предосуждения» со стороны европейских держав таким небывалым расширением России.

Немалое значение имело, конечно, и желание Екатерины расположить к себе обещанием независимости и покровительства крымскотатарскую знать.

Более десяти лет Екатерина придерживалась этой политики, поддерживая возведённого ей на престол крымского хана Шагин-гирея и истратив на это огромную сумму в 12 млн.рублей.

Однако, когда в 1782 году против Шагина вспыхнуло очередное восстание его подданных, заставившее его бежать в Таганрог (приблизительно туда же, в Ростов бежал 21 февраля 2014 г. украинский президент В.Янукович), светлейший князь Г.А.Потёмкин предпринял невероятные усилия для того, чтобы убедить императрицу отойти от первоначальной политики и вместо поддержки протектората над Крымом, присоединить его к России непосредственно.

Он написал ей свою знаменитую записку «О Крыме», где привёл аргументы, не потерявшие своей актуальности и поныне.

Многие, и я в том числе, также ожидали от Путина в марте 2014-го либо поддержки широкой автономии Крыма в составе Украины, либо «абхазского» и «юго-осетинского» варианта, но произошло иначе.

Почему? Объяснений может быть несколько, но до конца мы этого сегодня не знаем. Возможно, ключевую роль сыграл в общем-то неудачный опыт взаимодействия с «серыми зонами» в виде непризнанных государств.

Возможно, такое решение предопределили общественные настроения в Крыму и исключительная важность Севастополя как военной базы, также как и обострённое восприятие угроз, который нёс с собой украинский кризис.

Второй момент, сближающий екатерининское и путинское присоединения, это, безусловно, их бескровный характер. И в 1783г., и в 2014 г. ключевую роль сыграли «вежливые люди».

Инструкции командующему крымским корпусом генелалу Дебальмену предписывали особенное старание, дабы войска не чинили никаких обид крымским обывателям.

И одна, и другая операции были исключительно хорошо исполнены с военно-политической точки зрения, не приведя к человеческим жертвам.

Ещё один важный момент в отношении организации – это секретность. Американцы, слушавшие крымский эфир, ничего не знали о намерениях русских.

В тайну же операции 1783 г. не был посвящён даже российский посол в ханстве П.П.Веселицкий (генконсул в Симферополе В.Л.Светличный, кажется, тоже).

Когда Шагин после возвращения с русскими войсками  в Крым внезапно отказался от престола, посол и прибывший ему на смену консул С.Л.Лашкарёв предприняли невероятные усилия,  дабы убедить взять назад это (столь соответствующее интересам русской политики) намерение – Потёмкину пришлось останавливать служебное рвение дипломатов…

Наконец, третий момент – это роль народного волеизъявления, референдум. Мало кто знает, что когда Екатерина подписала 8 апреля 1783 г. Манифест о принятии Крыма Тамани и Кубанской стороны, он был переведён (также секретно от иностранной коллегии) на татарский язык Якубом Рудзевичем, сразу же запечатан в оббитый железом ящик и под строгой охраной отправлен Потёмкину.

Опубликовал он был только в июле 1783 г. – спустя три месяца после подписания.  Почему? Потому, что прежде чем объявить о присоединении Крыма, Потёмкин должен был получить результат всенародного волеизъявления, без которого акт не имел достаточной легитимности, ведь в данном случае не действовало главное право феодальной Европы – право завоевания. В 1783 г. Россия не воевала. 

Тогда, понятное дело, референдумы не проводились. Волеизъявление выражалось в присяге знати на верность новому сюзерену. До июня Потёмкин занимался тем, что уговаривал татарских мурз подписать присяжные листы императрице Екатерине. Они не особенно возражали, но и не торопились.

Дело в том, что последний хан Шагин-гирей не пользовался никаким успехом у подданных. Воображая себя татарским Петром Великим, он, взойдя на престол, затеял целую серию европейских реформ, которые производил с горячностью и неумеренным рвением.

 Непривыкшие к новшествам татары дважды восставали против своего монарха и соглашались перейти даже в русское подданство,  лишь бы не терпеть более над собой причуды Шагина.

Однако отрёкшийся от престола (также не зная о Манифесте),Шагин укрылся в Тамани и никак не хотел покинуть территорию ханства. Мурзы более всего опасались, что Россия, приняв их в подданство вновь поставит над ними Шагина. Лишь, когда консулу Лашкарёву удалось отправить бывшего хана в Воронеж, присяга состоялась. Екатерина очень беспокоилась о миссии Потёмкина, высказывая неудовольствие, поскольку светлейший не спешил информировать её о происходящем на Юге.

У Путина не было запечатанного в железном ящике Манифеста, поэтому референдум 16 марта означал гораздо больше. За две недели до референдума был проведён социологический опрос, который дал общую картину общественных настроений. Референдум в целом подтвердил её. Как явствует из слов президента Путина, лишь после этого он принял окончательное решение.

Платье в котором Екатерина путешествовала по Крыму

Признание Америки и цена германской ориентации.  

Сравнение международных контекстов присоединений 1783 и 2014 годов даёт нам более сложную картину. Прямых аналогий не так уж и много, зато можно делать выводы относительно незадействованных еще внешнеполитических ресурсов.

Но несомненно, что в одном и в другом случае исключительно велика роль Соединённых штатов. Правда, она совершенно различна.

Как мы помним, начиная в 1768 г. войну с Османской империей, Екатерина всерьёз и небезосновательно опасалась, что столкнётся с противодействием западных стран, обеспокоенных новым расширением и без того обширной империи.

В 1783-м эти опасения были не столь значительны. Почему? Дело в том, что начиная с 1776 г. (когда позиции России в Крыму были поколеблены внезапным захватом ханского престола Девлет-гиреем) ведущие европейские державы – прежде всего Англия и Франция отвлечены выяснением отношений по поводу кризиса, возникшего за тысячи миль от Европы.

В этом году североамериканские колонии Британии провозгласили свою независимость от английской короны. Борьбу Североамериканских Соединённых Штатов поддержала Франция и в течение нескольких лет самым могущественным государствам Европы было не до восточно-европейских проблем.

Англия попыталась заручиться поддержкой Екатерины и одно время американские колонисты с беспокойством ожидали вторжения в штаты 20-ти тысячного русского корпуса, но Россия не былс заинтересована в такой помощи.

Напротив, в 1780 г. Екатерина выдвинула инициативу т.н. «вооруженного нейтралитета» – первый русский международный проект, сразу выведший Россию в число мировых держав. Он заключался в создании по русской инициативе международного союза нейтральных держав для защиты своих кораблей, направлявшихся с товарами в воюющие страны.

Эта инициатива била прежде всего по Англии, но «владычица морей» не могла оказать этой инициативе какого-либо противодействия. «Вооруженный нейтралитет» в значительной степени содействовал завоеванию США независимости.

В 1783 г. Екатерина потому еще торопилась с присоединением Крыма, что длительная война в Америке подходила к концу и развязанные руки Англии и Франции могли вновь протянуться к восточной Европе. Кстати, вывод американских войск из Афганистана был запланирован на 2015 год…

Второй составляющей внешнеполитического успеха «крымской» операции Екатерины II были перемены в её германской политике. Всю первую половину своего царствования Екатерина ориентировалась на Пруссию как на своего ближайшего союзника. Союз с Пруссией был частью того направления внешней политики России, которое было разработано главой внешнеполитического ведомства России графом Н.И.Паниным и носило название «Северной системы» или «Северного аккорда».

Союз с Пруссией позволял России сдерживать устремления как Франции, так и Англии – двух самых мощных европейских держав, господствовать в Польше и диктовать свои условия Швеции.

Но для продвижения на Юге, к которому переходит Россия со сменой поколений в её элите, союз с престарелым Фридрихом II терял свой смысл.

В 1780 г., когда на смену Панину в определении контуров внешней политики России приходят Потёмкин и малороссийский выходец А.А.Безбородко, Екатерина обращается к союзу с другим германским государством – Австрийской империей Габсбургов. Австрия как и Россия была заинтересована в расширении на Юге и, соответственно, претендовала на часть Османского наследства. В то же время она ревниво наблюдала за русским продвижением на юге.

Австрийская императрица Мария Терезия воспринимала Екатерину как важную соперницу. Со смертью Марии Терезии Екатерина решает договориться с её сыном – императором Иосифом II. Предмет договорённостей – раздел сфер влияния и согласование действий по отношению к территориям ослабевшей Османской империи. Так родился знаменитый «Греческий проект» Екатерины (план совместного раздела европейских османских владений), созданный во многом для того, чтобы заинтересовать Иосифа в содействии России на Юге. Именно благодаря этому содействию присоединение Крыма прошло, что называется «без сучка и задоринки».

Аллегорическая картина Путешествие Екатерины в Крым

В отличие от 18 века, в сегодняшней ситуации у России на Западе не оказалось друзей, поэтому в этом аспекте аналогии с екатерининским временем выглядят не в пользу современности.

Действительно, США и страны ЕС выступили против действий России единым фронтом, таким образом, Путину не удалось избежать того, чего опасалась и что счастливо миновала Екатерина. Почему это произошло – достаточно ясно. В этом плане интересно было бы оценить то, как могут развиваться подходы Запада, и останутся ли они едиными в перспективе.

В 1783 году действия Екатерины облегчали два момента – отвлечение главных игроков на ситуацию Североамериканского кризиса и наличие союзника, заинтересованного в помощи России.

Отвлечение главных игроков сегодня также возможно лишь в результате гипотетического возникновения нового серьёзного кризиса.

Зона, где такой кризис уже наличествует – это Ближний восток.Однако здесь он перешел из острой в хроническую фазу и не требует больших дополнительных сил и ресурсов Запада.

Другое дело – возможный кризис на Дальнем востоке (Корейский полуостров)  или, например – в Турции (и/или Азербайджане?). Вполне можно прогнозировать, что растущее недовольство Эрдоганом может вылиться в серьёзное противостояние, в которое, несомненно окажется втянутым Запад. Это способно существенно изменить ситуацию в Северном Причерноморье.

Ещё один момент. Действия России  в конце 18 века облегчались позицией Австрии, которая, находясь под прусским давлением, была заинтересована в содействии России на Польском и Османском направлениях и поэтому охотно шла на сближение с ней. В свою очередь, Фридрих II также был заинтересован в русском союзе и не противодействовал реализации планов Екатерины.

 Гипотетически подобная ситуация партнёрства между Россией и ЕС могла бы возникнуть в ходе урегулирования кризиса на Украине, в том случае, естественно, если бы российской стороне удалось убедить Европу рассматривать нестабильность на Украине, как явление имеющее собственные причины и корни, а не как следствие вмешательства России в Крыму…

Здесь мы подходим к третьей группе аналогий.

Карта русских приобретений. составил Е.Мальгин

Конфедераты, федералисты и Св.Георгий 

Историки склонны рассматривать приобретение Россией Крыма в конце 18 века в первую очередь как результат давних русско-османских противоречий и стремления России добиться выхода к Черному морю. Но в не меньшей, а возможно и в большей степени, присоединение Крыма является результатом (хотя и побочным) политики России по отношению к другому соседу – Речи Посполитой, включавшей на Юговостоке в свой состав обширные территории современной Украины.

Польша в это время представляла собой шляхетскую демократию с очень слабой королевской властью. Реальным влиянием пользовались земельные магнаты – практически полный аналог современных олигархов и сложившиеся вокруг них политические группировки.

Часть из них ориентировалась на Россию, часть – на различные западные страны. Дворянство безбожно паразитировало на многочисленных украинских крестьянах, большая часть которых была в отличие от их господ-католиков православными. Казна была пустой, армия – слабой. На богатые, но плохо управляемые земли с алчностью взирали соседи.

В 1763 году Екатерина решила посадить на польский трон своего ставленника Станислава Понятовского и тем самым укрепить и обеспечить русское влияние в Польше. Одним из главных требований Екатерины к новому польскому королю было обеспечение прав т.н. диссидентов – православных и протестантов, подвергавшихся притеснениям со стороны католического клира и дворянства. Языковой вопрос здесь не был главным – они требовали уравнения своего дворянства и духовенства в правах с католическим.

Недовольные уступками Понятовского России в диссидентском деле, представители польской шляхты подняли предусмотренный законодательством мятеж и образовали т.н. Барскую конфедерацию (от названия городка Бар в Подолии на Украине), которая открыла против «нелегитимного» короля военные действия.

В отличие от современных федералистов, конфедераты не требовали изменения государственного устройства, а напротив выступали за сохранение своих привилегий.

Православные украинские крестьяне и казаки юго-востока Речи Посполитой не остались в стороне и, создав свои отряды ополчения, вооруженные кольями (отсюда название этого восстания «Колиивщина») принялись в свою очередь резать на Украине шляхту и евреев.

Для тушения возникшего пожара Екатерина, по согласованию с польским королём, направила ему в помощь русские войска. Этой миротворческой миссией оказалась, однако, чрезвычайно взбудоражена Турция, которая потребовала вывода русских войск. Когда последнего не произошло, Порта, вступив в союз с конфедератами, объявила России войну.

Военные действия шли на Украине, в Молдавии и Причерноморье. Они были неудачны для турок и наоборот, принесли ошеломляющие успехи русскому оружию.

Во ознаменование этих успехов Екатерина учредила в 1769 году специальный орден – белый крест на чернооранжевой ленте (цвета дома Романовых, а не пламени и дыма, как это стало трактоваться много позднее), в честь Св.великомученика Георгия. Первыми офицерами, украсившими свой мундир «колорадской» ленточкой, были те, кто отличился в боях за турецкую крепость Хотин на Украине.

Главным результатом этой войны стало отвоевание в 1771 г. у Османской империи Крымского полуострова с окрестными землями и провозглашение независимого Крымского ханства, а также основание на его территории первой русской военно-морской базы на Черном море в крепостях Керчь и Ени-кале.

После этого присоединение полуострова к России (через 12 лет) оказалось лишь делом времени. Таким образом, этот результат стал непосредственным следствием польского внутриполитического кризиса.

Ряд западных специалистов склонны трактовать крымскую операцию Путина едва ли не как первопричину того, что сегодня происходит на Юге и востоке Украины.

Это всё равно, что возводить первый раздел Польши, который случился в 1772 г., к завоеванию Крыма, произошедший за год до этого. Совершенно очевидно, что как в одном , так и в другом случае,  не Крым породил кризис, а напротив сам стал следствием глубокого и далеко зашедшей дестабилизации на близлежащей материковой территории –  соответственно,  Речи Посполитой и современной Украины.

В конце 18 века Россия не собиралась первоначально присоединять земли на востоке этой страны, однако, когда Пруссия и Австрия недвусмысленно дали понять, что собираются воспользоваться нестабильностью в соседнем государстве для того, чтобы расширить за его счёт свои владения, Екатерина также посчитала правильным вернуть то, что в своё время было отторгнуто польской короной у Московской державы.

А именно – восточную Белоруссию, где, к слову,  практически не было поляков и католиков, и где население чрезвычайно страдало от развивавшейся в Польше анархии.

Последняя, к слову, длилась после этого ещё два десятилетия и закончилась еще двумя разделами этого государства в 1793 и 1795 гг., что и положило конец существованию этой некогда могущественной страны более чем на столетний период.

Окажется ли аналогичной судьба сегодняшней Украины? Если воспринимать исторические аналогии прямо – то, увы, мы должны будем утвердительно ответить на этот вопрос.

Кризис в этой стране сегодня носит системный характер, а имеющийся исторический опыт её власти, населения и элиты оставляет не так-то много надежд на его скорейшее преодоление.

Впрочем, сходство никогда не бывает абсолютным – попробуем успокоить мы себя и других, памятуя, например, что России пришлось воевать за Крым с 1787 по 1791 год…

 

Не жалеть о бородах… 

И наконец, последнее из сферы аналогий. Как известно, екатерининское царствование считается временем, когда на сцену выходит такое явление как «русская интеллигенция».

Так вот, все возражения современных либеральных интеллигентов против возвращения Крыма точь-в точь напоминают то, что писалось и говорилось критиками екатерининской политики в конце 18 века.

Это и отсутствие достаточной международной легитимности аннексии, и неизбежное осложнение внешнего положения страны и – самое главное для любого настоящего либерала – высокие материальные издержки этой акции для бюджета государства и населения.

Особенно забавно выглядит в этой связи реплика автора одного из первых разоблачительных в адрес действующей власти сочинения – имеется ввиду написанный в 1786 или 1787 гг. трактат князя М.М.Щербатова «О повреждении нравов в России». Порицая «славолюбие» Екатерины, побуждавшее по мнению Щербатова, империю к ненужным действиям, он среди прочих ошибок, вызванных стремлением императрицы «войти в историю» говорит и о Крыме,  и тут же попадает сам того не понимая, впросак. «Приобрели или, лутче сказать, похитили Крым, – брюзжит старый князь не хуже самого Познера, совсем недавно пенявшего Путину на то, что тот просто таки «спёр» у несчастной Украины, плохо лежавший полуостров, и даром взял бы что-то путное, а так –  страну, по разности своего климата служащую гробницею россиянам».  

Ну откуда было знать в конце 18 века князю Щербатову, что уже в следующем столетии Крым превратится и именно благодаря разности (от России) своего климата в главный имперский курорт – место, куда будут стремиться поколения этих самых россиян…

Читая сегодня глубокомысленные рассуждения разнообразных авторов о «рисках» возвращения Крыма (особенно финансовых), следует знать, что ещё в 1787 году на эту критику ответила сама Екатерина, когда писала из Бахчисарая московскому губернатору Еропкину: «Весьма мало знают цену вещам те, кои с уничижением бесславили приобретение сего края».  

«Приобретение сие важно, – говорила она, – предки дорого заплатили бы за то, но есть люди мнения противного, которые жалеют о бородах, при Петре I выбритых». Вот здесь, пожалуй, – натяжка: вряд-ли наши либералы жалеют о бородах. Впрочем, разве что о бороде Кончиты Вурст?

 

Если серьёзно, то вся эта игра в аналогии показывает нам, что там, где мы часто видим лишь сиюминутные расклады, на самом деле залегают просто тектонические пласты воспоминаний, интересов и противоречий.

А это означает, что, невзирая на привходящие обстоятельства и кратковременные договорённости, основная сюжетная линия истории стремится к повторяемости, к некоей устойчивости, а нам необходимо научиться лишь правильно переживать круги перемен.

*В основу статьи лёг доклад, прочитанный на Международной Ассамблее «Русский Крым. Историко-цивилизационные корни». Автор благодарит проф.С.В.Юрченко за ценные мысли, высказанные во время обсуждения.  

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.