Личный состав Крымской ЧК. 1921. Фрагмент экспозиции выставки “Крымские чекисты. История в фотографиях и документах”

В мае 2017 года в севастопольском Доме офицеров Черноморского флота состоялось торжественное открытие выставки “Крымские чекисты. История в фотографиях и документах”, которая была приурочена к 100-летию со дня образования советских органов госбезопасности. Вниманию посетителей представлено около 300 экспонатов: рассекреченные фото и архивные документы, образцы специальной техники, одежда и личные вещи чекистов. На церемонии открытия выставки побывали представители местной общественности, историки, краеведы, депутаты и руководители органов государственной власти. Ранее данная выставка проходила в Симферополе, в Центральном музее Тавриды.

Содержание экспозиции в целом выдержано в апологетическом духе, показывая чекистов исключительно с героической стороны. В центре внимания – борьба советских органов госбезопасности со всевозможными диверсантами и агентами иностранных разведок. Нелицеприятные стороны, такие как участие чекистов в красном терроре, коллективизации, раскулачивании, антирелигиозных кампаниях и массовых репрессиях 1930-х годов, в основном оставлены вне поля зрения. Но всё-таки полностью их не удалось исключить – уж слишком масштабной была эта деятельность. Особенно показательна в этом отношении та часть экспозиции, которая отражает период начала 1920-х годов.

Приказы и распоряжения, представленные на выставке, говорят сами за себя.

“Явиться на регистрацию…не явившиеся будут арестовываться и предаваться суду чрезвычайной тройки”; “приговариваются к расстрелу” …


 Известны примеры, когда в числе приговорённых к расстрелу оказывались беременные женщины, дети и старики


Это характерные выдержки из документов тех лет. Человеку, не знакомому с историей полуострова в начале 1920-х годов, трудно представить всю глубину ужасной трагедии, которая разыгралась под небом Тавриды. Первые месяцы после окончательного установления советской власти в Крыму осенью 1920 года ознаменовались массовым красным террором, который оставил далеко позади репрессии всех прежних режимов (в том числе, и советских), существовавших на полуострове в годы Гражданской войны. Точная цифра погибших едва ли когда-нибудь будет известна. В то же время неоспоримо: счёт шёл на многие тысячи. Жертвами репрессий стали военнослужащие Русской армии генерала Петра Врангеля, гражданские лица. Известны примеры, когда в числе приговорённых к расстрелу оказывались беременные женщины, дети и старики.  Главными исполнителями этой кровавой “зачистки” были сотрудники советских карательных органов – ЧК и особых отделов. Массовые аресты и казни проводились во всех городах полуострова. Вначале людей вылавливали при помощи регистраций (предлагали явиться определённым категориям лиц на сборные пункты и заполнить анкеты якобы для последующего распределения и устройства на советскую службу), затем стали устраивать облавы, оцепляя квартал за кварталом.

Процедура ведения следствия была максимально упрощена. В подавляющем большинстве случаев людей не допрашивали. Приговоры выносились в отсутствие обвиняемых, на основании анкет, заполненных ими при регистрации. В графе “В чём обвиняется?” чекистские следователи, не сомневаясь, писали: “казак”, “подпоручик”, “чиновник военного времени”, “штабс-капитан”, “доброволец” и т.п. Этого было достаточно. 

Наибольшее число смертных приговоров в ходе развёрнутого террора вынесли чрезвычайные “тройки” особых отделов. В одном только Симферополе и только 22 ноября 1920 года “тройка” под председательством начальника Особого отдела (ОО) Юго-Западного и Южного фронтов Василия Манцева вынесла постановления о расстреле 117, 154 и 857 человек. Деятельность “троек” координировалась Крымской ударной группой, начальником которой был назначен заместитель начальника ОО Южного и Юго-западного фронтов Ефим Евдокимов. О том, каким было личное участие этого высокопоставленного чекиста в крымской “зачистке”, красноречиво свидетельствует его характеристика, данная для награждения орденом Красного Знамени: “Во время разгрома армии генерала Врангеля в Крыму тов. Евдокимов с экспедицией очистил Крымский полуостров от оставшихся там для подполья белых офицеров и контрразведчиков, изъяв до 30 губернаторов, 50 генералов, более 300 полковников, столько же контрразведчиков и в общем до 12 000 белого элемента, чем предупредил возможность появления в Крыму белых банд”. На наградном списке Евдокимова командующий Южным фронтом Михаил Фрунзе оставил свою резолюцию: “Считаю деятельность т. Евдокимова заслуживающей поощрения. Ввиду особого характера этой деятельности проведение награждения в обычном порядке не совсем удобно”.

Насилие сопровождалось мощной пропагандистской кампанией. В местной печати публиковались сообщения о расстрелах, имена некоторых жертв, материалы о деятельности ЧК и особых отделов. Не были чужды графомании и сами чекисты. Так, газета “Красный Крым” неоднократно помещала статьи за подписью начальника ОО ВЧК 6-й армии Николая Быстрых о том, кого и когда расстреляли по его приказу. В том числе, на страницах этого печатного органа поместили ответ Быстрых на ходатайство ректора Таврического университета, профессора Владимира Вернадского, который безуспешно пытался просить об освобождении одного из арестованных, бывшего министра второго Крымского краевого правительства, Александра Стевена: “Врагам трудящихся один ответ – смерть”.

“Заслуги” чекистов и работников особых отделов были высоко оценены руководством. Сохранился приказ заместителя командующего войсками Украины и Крыма Константина Авксентьевского, согласно которому Е. Евдокимов и Семён Дукельский – начальник ОО Всеукраинской ЧК по борьбе с бандитизмом за “понесённые труды при ликвидации врангелевского фронта” награждались трофейными конями. Копия этого приказа представлена в экспозиции выставки.

Н. Быстрых, вначале удостоился благодарности Крымревкома “за энергичную деятельность”, а после был награждён золотыми часами с надписью “честному воину Рабоче-Крестьянской Красной армии” и получил от главы ВЧК Феликса Дзержинского серебряную саблю с надписью “за храбрость”. Награды за участие в казнях получали и рядовые участники крымской “зачистки”: следователи, конвойные, члены расстрельных команд.

Такой была деятельность армейских особых отделов на территории полуострова в первые месяцы после победы над Врангелем. Что же касается местных чекистских подразделений, то масштаб их участия в красном терроре был заметно более скромным. Согласно данным годового отчёта Крымской ЧК за 1921 год, за этот период был расстрелян 461 человек, из них – за контрреволюцию – 128; за принадлежность к антисоветским партиям – 18; за шпионаж – 4; за преступления по должности – 44; за спекуляцию – 2; за бандитизм (как уголовный, так и политический) – 227, за другие уголовные преступления – 18 человек. Тем не менее, эти цифры едва ли свидетельствуют о гуманизме чекистов и объективно отражают их деятельность. 

Сравнительно меньшая документально зафиксированная цифра расстрелянных и подвергнутых другим видам репрессий органами Крымской ЧК объясняется и тем, что в этот период они находились в стадии становления. Как признавали сами чекисты, начальный период работы Крымской ЧК характеризовался “страшной неразберихой и хаотическим положением <…>, которое особенно остро выражалось во взаимоотношениях с другими родственными органами. Между ЧК, Особотделами, различными Трансчека, Морчека, Угрозысками, Моругрозысками и т.д. процветал вредный антагонизм из-за сферы влияния. Каждое из этих учреждений опиралось на приказы своих центров, и все усилия прийти к какому-либо соглашению были тщетными, потому что в Крыму отсутствовала высшая административно-руководящая единица, способная урегулировать подобные трения”.

С момента образования в конце 1920 года в органах Крымской ЧК сменилось несколько председателей. Вначале образованную структуру возглавил давний участник революционного движения, член РСДРП (б) с 1903 года, Иосиф Каминский. Впоследствии он возглавлял городские ЧК в Симферополе и Керчи. Каминский привёз с собой небольшой штат сотрудников, однако в распоряжении первого председателя “не было политически развитых работников, не было аппарата, который ему предстояло только создавать. И поэтому работу Ч.К. его периода нечем было отметить”.

19 января 1921 г. на полуостров прибыл Станислав Реденс, полномочный представитель ВЧК на территории Крыма. Комментируя его назначение, “Известия” позднее писали, что Реденс был послан “на пепелище врангелевских лагерей, чтобы железной рукой вымести из Крыма белогвардейское охвостье”. В конце января 1921 года Крымревком объединил все местные ЧК и установил полномочное представительство ВЧК на территории Крыма. В Симферополе, Севастополе и Керчи были образованы самостоятельные городские ЧК с подчинением непосредственно полпреду ВЧК и с правом вынесения смертных приговоров, а в Феодосийском, Евпаторийском и Ялтинском уездах – политбюро с правом исключительно ведения следствия. В ряд районов Крыма (Карасубазарский, Бахчисарайский, Джанкойский) были направлены уполномоченные. Сам Реденс проводил свою работу через аппарат Симферопольской городской ЧК. Председателем Симферопольской ЧК был назначен Михаил Вихман с заместительством полномочного представителя; Севастопольской – бывший секретарь президиума ВЧК Василий Савинов и Керченской – И.Каминский.

На личности одного из высокопоставленных крымских чекистов, М.Вихмана, следует остановиться особо. Фамилия этого чекиста неоднократно встречается в книге эмигрантского историка Сергея Мельгунова и других авторов, писавших о красном терроре. До своего назначения в Крым этот “борец с контрреволюцией” был начальником оперчасти в Одесской губЧК, участвовал в массовых казнях. В качестве председателя Симферопольской, а затем и Крымской ЧК, продолжил заниматься “привычным делом”. Сохранились некоторые протоколы заседаний коллегии Симферопольской ЧК под председательством Вихмана за февраль 1921 года. 5 февраля 1921 года приговорили к расстрелу 5; 9 февраля – 2, 14 февраля – 3; 21 февраля – 6 человек – бывших офицеров, чиновников белых правительств и полицейских. Нескольких женщин приговорили к 5 годам лагерей.

Спустя двадцать лет Вихман писал о своих личных “заслугах” в борьбе против “контрреволюции”: “При взятии Крыма был назначен лично тов. Дзержинским первым председателем Чрезвычайной Комиссии Крыма, где по указанию боевого органа партии ВЧК уничтожил энное количество тысяч белогвардейцев – остатки врангелевского офицерства. <…> Лично мною были расстреляны военный министр Украинской Рады – Рагоза и министр Коморный и ещё много сотен врагов Советской власти расстреляны моей собственной рукой, точная цифра них записана на моём боевом маузере и боевом карабине“.

Став председателем Крымской ЧК (весной 1921 года), Вихман фактически стремился к захвату политической власти в регионе, продвигая своих людей на разные ответственные посты в местной парторганизации. В итоге возник серьёзный конфликт, о котором весной 1921 года стало известно в Москве. В мае 1921 года Вихмана отозвали из Крыма, причём, местные партийные органы вообще просили запретить ему работать в ЧК. В декабре 1921 года Вихмана исключили из партии “за бюрократизм и грубое отношение к сотрудникам”. Тогда же он был уволен со службы и приговорен к 2 годам условного заключения в концлагерь. Мотивом осуждения явились различные должностные преступления Вихмана: необоснованные аресты коммунистов, нежелание считаться с мнением парторганизации и органов власти, введение их в заблуждение.

Надо сказать, что и другие чекисты не утруждали себя соблюдением “революционной законности”. Сведения о привлечении к ответственности некоторых чекистов стали появляться в советской печати уже в марте 1921 года. Так, 1 марта 1921 года газета “Красный Крым” поместила отчёт о заседании КрымЧК, на котором был осуждён начальник бюро пропусков ОО 4-й армии Шланак, развернувший вместе с неким Гетманским широкую торговлю пропусками. У Шланака были свои маклеры, подбиравшие клиентуру среди спекулянтов и бандитов; пропуска продавались по 20 тыс. рублей. Шланак, Гетманский и четверо их помощников были приговорены к расстрелу, причём КрымЧК лицемерно отметила, что “преступление чекиста – самое тяжелое преступление”.

Нельзя обойти вниманием ещё один примечательный факт. Некоторое время в органах Крымской ЧК работал будущий видный советский полярник, Иван Папанин. Активный участник Гражданской войны на стороне красных, бывший партизан, после победы над Врангелем Папанин работал в ЧК на должности коменданта. В обязанности комендантов (их также называли “комиссарами смерти”) входило приведение в исполнение приговоров. Некоторые из крымских чекистов, которые трудились под началом Папанина, впоследствии сделали неплохую карьеру в системе карательных органов. Один из них, Александр Журбенко, стал начальником УНКВД по Москве и Московской области. Когда его арестовали в 1938 году, Журбенко из камеры направил письмо в адрес Сталина, в котором, пытаясь разжалобить вождя, рассказывал о своей многолетней работе чекиста, начавшейся в комендатуре Крымской ЧК, где он под руководством знаменитого теперь на весь мир Папанина своей “ещё юношеской рукой непосредственно уничтожал врагов”.

Волна террора пошла на спад весной 1921 года. Произошло это потому, что основная масса “врагов” была к тому времени уничтожена либо отправлена за пределы Крыма, на восстановительные работы в Донбасс, в тюрьмы и лагеря. Примерно в этот период полуостров покинули многие армейские части, а вместе с ними и особые отделы. Постепенно чекисты переходят к новым методам работы: взятию на учёт подозрительных лиц, проверке населения на лояльность. Много внимания уделялось борьбе с “бандами бело-зелёных” – вооружёнными группами бывших белогвардейцев и недовольных продразверсткой крестьян, которые действовали в крымских горах. Впрочем, уже в марте 1921 года стало понятно, что исключительно военными методами с повстанцами не совладать. Более того, репрессии только озлобляли население, побуждая браться за оружие даже тех, кто поначалу с надеждой смотрел на новую власть. Насилие и произвол сотрудников карательных органов вызвали протесты и целого ряда партийных работников.

Летом 1921 года на полуостров прибыла Полномочная комиссия ВЦИК и СНК РСФСР по делам Крыма. Деятельность комиссии выявила многочисленные злоупотребления и преступления среди чекистов и сотрудников особых отделов. Это расстрелы с неполным составом “троек”, принуждение к сожительству родственниц и жён арестованных (за это обещали свободу их близким), мародёрство. В Керченской ЧК, например, избивали арестованных, незаконно приговорили к расстрелу несовершеннолетнего. Причём, наибольшее число взятых под стражу и приговорённых к расстрелу составляли рабочие. В Феодосии под видом обысков грабили семьи бывших офицеров, зажиточных крестьян. В Ялте уполномоченный ЧК Петерсон организовал банду, терроризировавшую мирное население. В пыточные застенки были превращены чекистские учреждения в Бахчисарае и Старом Крыму.

Даже Дзержинский в итоге признал, что в органах Крымской ЧК процветают “уголовщина, пьянство и грабежи”, и пока среди её сотрудников преобладают деклассированные матросы, “хулиганство не прекратится”.

В этих условиях руководство Крымской ЧК (с апреля 1921 года – Крымской облЧК, КОЧК) было вынуждено избавляться от целого ряда своих наиболее одиозных сотрудников. В экспозиции выставки представлена копия приказа о расстреле 26 человек. Кроме активных участников антибольшевистского сопротивления, среди приговоренных к высшей мере наказания были уголовники и бывшие чекисты.

Вместе с тем, судебное преследование наиболее скомпрометированных чекистов хотя и оказалось достаточно широким, но в целом не отличалось суровостью. Смертные приговоры чекистам-преступникам хотя и выносились достаточно часто, они приводились в исполнение лишь в меньшинстве случаев. Чаще всего признанных виновными сотрудников ЧК приговаривали к тюремному заключению либо изгоняли из органов. При этом многие наказанные чекисты впоследствии смогли вернуться на службу.

Надо сказать, что рецидивы насилия и нарушений советской законности со стороны работников карательных органов в Крыму проявлялись и после того, как жизнь в регионе стала понемногу возвращаться в мирное русло.

СЛЕДУЮЩАЯ СТАТЬЯ

Начали и бросили

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.