– Мама, я хочу домой, – кричит карапуз. – Мама, когда мы поедем домой? Мама, когда мы уйдем отсюда? Мама, ты купишь мне мороженое?

– Молчи, не ной, – отрезает та. – Будет мороженое.

Родительница заполняет специальную анкету, для ФМС, чтобы ее с сыном посчитали и куда-то определили. В смысле, внесли в специальных реестр тех, кто бежал из зоны боевых действий – с Юго-Востока Украины. Предоставили крышу над головой и кусок хлеба. Если повезет, с мороженым.

БЕЖЕНЦЫ. ЭПИЗОДЫ

Дело происходит в Симферополе. На улице Долгоруковской. В Русской общине Крыма – там находится штаб первичной регистрации и расселения граждан. Два пластмассовых стола, четыре стула. Когда людей становится больше, охранник выносит еще. Женщины и дети. И единичные мужчины, оставшиеся при женах и детях. Люди уставшие, нервные, кто-то плачет.

– А что рассказать? Мы бежали к автобусу, нас было девять человек. Добежало пятеро. Остальных расстреляли, – вспоминает Людмила из Донецка. – То, что там творится, – не укладываются в голове. Не щадят никого. Детей убивают на глазах у родителей.

Людмила заметно нервничает. Она судорожно отдергивает на ребенке майку, заправляя ее в штанишки. Эта мамочка оказалась в числе тех, которым украинские военные пообещали предоставить так называемый коридор. А потом стреляли по ногам, загоняя в подъезд.

«Причины, по которым вы решили покинуть место жительства?», – читает вслух вопрос из анкеты тучный мужчина, на вид ему лет около пятидесяти. И вслух сам себе отвечает: «Война? Напишу «боевые действия».

Выбор ответа она объясняет так:

– Вообще-то мы планируем вернуться. Дома лучше. У нас все ведь хорошо было: работа в Луганске, нормальная жизнь. И почему теперь все это сделали, не знаю… Кстати, вы не знаете, как «червень» переводится? Мне для анкеты.

– Июнь, – отвечаю.

Другой глава семьи – из Славянска – ничего не спрашивает. Нужные бумаги он уже заполнил. Спешит укрыться от расспросов в своем автомобиле.

– Что мы видели? Полгорода нету, – бросает он. – Как нету там и украинской прессы! Новости они по фотографиям делают и сомнительным сообщениям с фейсбука. Мы еле-еле выехали. Украинская армия нас не выпускала, угрожали детей расстрелять.

Екатерине из Красного Лимана муж-ополченец сурово приказал не болтать. Вот она и не болтает, осторожно делится:

“Украинские СМИ говорят, что мы сами себя взрываем, что обладминистрация взорвалась от кондиционера, но мой сын видел, он в ста метрах от этого здания работает, как летели самолеты, скидывая снаряды”

– Фамилии я вам своей не скажу. И фотографировать меня не надо. Нам угрожали, потому что у меня муж на баррикадах, мы с сыном – учеником средней школы – бежали. Пришел приказ: всех, кого заподозрили в сепаратизме, расстреливать без разбирательства.

Данные другой беженки, которая совсем не расположена общаться с прессой, удается подсмотреть в анкете, которую она потихоньку, сбиваясь, заполняет. Гражданку Украины зовут Екатериной. Ей 23, на руках – годовалый ребенок. Она из Славянска. Она растеряна. Из документов лишь паспорт и свидетельство о рождении ребенка. Она хочет к мужу.

– То есть, статус беженцев мы пока не получим? То есть, в случае чего, мы сможем вернуться, правда? – спрашивает она охранника. Тот рекомендует ей обратиться к начальству. Чуть позже. Сейчас начальство занято сотрудниками ФМС.

Людей во дворе много. Мест всем не хватает. Для женщины с младенцем охранник выносит с КПП свой стул. Ставит в тень.

Инне 49 лет. Она бабушка 4 месячной Мирославы, которую держит на руках.

– Муж остался в Луганске, а мы с дочкой, сыном и внучкой уехали в Крым, к моему другу детства. Он в Саках живет, у него несколько летних домиков во дворе, комнатку в одном из них он нам и предоставил, – рассказывает она. – Денег, чтобы купить дом в Крыму, у нас нет. А Луганск и Донецк украинская власть хочет сровнять с землей – им нужна территория. Им не нужны люди. У нас нет автоматов. Мы не идем воевать. Мы хотим жить под мирным небом, растить детей. А украинские СМИ говорят, что мы сами себя взрываем, что обладминистрация взорвалась от кондиционера, но мой сын видел, он в ста метрах от этого здания работает, как летели самолеты, скидывая снаряды. Вы знаете город Славянск? Так его больше нет. Детские сады, больницы, частные дома – ничего нет. Люди прячутся в подвалах. Это правда. Как и то, что гибнет там очень много людей и их хоронят в братских могилах. Солдатики не хотят стрелять в мирных жителей. Но их это заставляют делать, угрожая уничтожить семьи, «правосеки».

Голос Инны дрожит. Переведя дыхание, она продолжает:

– Мы звонили в пенсионный фонд (я пенсионер по инвалидности), нам сказали: «Мерцям грошi не потрiбнi». Я не знаю украинского языка, но эту фразу поняла. Люди очень надеялись, что Путин за нас заступится. Ведь мы не хотим воевать. Надеялись, что Путин заставит их отозвать войска….

….По двору с веселым криком носится двухлетний Женя – сын Любы и Андрея из поселка Ясногорка, что между Славянском и Краматорском. Семья перебралась на ЮБК еще в конце апреля, поселились у квартирной хозяйки, у которой как-то отдыхала. Искать новую крышу над головой вынуждает грядущий сезон.

– Я не против Украины, сама переехала сюда из России в 2005 году, и мне нравилось на украинской земле, – рассказывает Любовь. – Не было такого, чтобы люди кричали, мол, мы хотим в Россию, аж не можем. Люди на Украине жили хорошо. Но не теперь, когда бардак, когда война. За жителей Юго-Востока мы молимся каждый день.

В этой семье есть еще старшенькая – Маша. Ей шесть. Девчушка милая. Ко всем, кто ей симпатичен, а это почти все во дворе, она подходит, чтобы взять за руку. Мама объясняет это нервным расстройством. Обострилось оно после бомбежек.

Фото: Константин Михальчевский

ВСЕ В ШТАБ

Через штаб первичной регистрации и расселения граждан, который находится в Симферополе на улице Долгоруковской, прошло уже больше двух тысяч беженцев.

– Данные мы передаем сотрудникам ФМС, – пояснят помощница заместителя председателя главы правительства Республики Крым Михаила Шеремета Анна Педос. Она здесь, в пункте распределения беженцев, за главного. – Едут те, кто в первую очередь нуждается в убежище, многие – с маленькими детьми. Всех мы расселяем – многие крымчане откликнулись на просьбу предоставить свое жилье, обеспечиваем всем необходимым. Несут гуманитарную помощь: вещи, крупы, макароны, домашние закатки. Для грудничков – детское питание и подгузники.

В основном, едут в Крым из Донецкой и Луганской областей. Но есть также жители Одессы и Запорожья – украинские военные начали укреплять в этих регионах блокпосты, нагоняют технику.

“Мы долго собирались, потому что бросить дом – это очень тяжело. Но ждать, когда придут к тебе, когда на тебя сбросят снаряд – это очень страшно”

– Бывает, что в день принимаю до сотни звонков с Юго-Востока. Круглосуточно на телефоне, – рассказывает беженка Светлана. – Раскидываем куда придется. Увы, без мошенников не обходится. Говорят, что с Донбасса, а потом выясняется, что нет. Просто хотят отдохнуть.

В Крым Светлана (с двумя детьми – десяти и трех лет), приехала две недели назад из Харцызска Донецкой области. Нашли приют в Керчи. У одного их владельцев мини-пансионата. Выйти на него помог Интернет. На письмо о помощи крымчанин откликнулся.

– Мы долго собирались, потому что бросить дом – это очень тяжело. Но ждать, когда придут к тебе, когда на тебя сбросят снаряд – это очень страшно. Особенно страшно за детей. Когда начали бомбить Донецк – мы очень испугались. Муж сказал – уезжайте. А сам остался, – рассказывает украинка, сдерживая слезы. – А мама у меня в Славянске. Уезжать отказывается, говорит, умру на родной земле. Там люди до сих пор  верят, что все пройдет. Раньше надеялись на Путина. Искали в интернете российские новости, потому что по телевизору только украинские. Теперь, кажется, никто не надеется. Теперь просто хотят, чтобы был мир.

МЕРЫ ВЛАСТИ

В Крыму на Путина, напротив, надеяться продолжают. Так, местный общественный активист Екатерина Горелкина на своей странице в facebook написала: «Помогите выйти на Путина, с кем связываться? Здесь гуманитарная катастрофа, людей везут тысячами, сотни звонков, всех нужно кормить. Наша власть ничего не делает, создали комиссию, одна Клюева (Ирина Клюева – председатель комиссии авт.) ничего поделать не может. Нет системы. А власть все ждет деньги Красного Креста».

Кроме того, по словам Горелкиной, все, что сделано сегодня – сделано силами общественности, власть же ничего не делает для благоустройства беженцев. «Нужно понимать, что это – чрезвычайная ситуация, – ишет активистка. – Конечно, помощь людям нужна, но все они хотят пить, есть, многие заявляют о еще не существующих правах – о пособиях и пенсиях, и нужно честно ответить на вопрос: а может ли Крым обеспечить всех этих людей? Ведь мы сами в переходном периоде?».

В свою очередь, представители крымской власти признают, что, возможно, делают для беженцев меньше, чем нужно. Но столько, сколько могут. «Комиссия создана. Создана горячая линия, сейчас подбираем для работы на ней специалистов, которые могли бы грамотно ответить на все вопросы граждан, – пояснила «Зеркалу Крыма» председатель комиссии Государственного Совета Республики Крым по делам беженцев Ирина Клюева. – Рабочая группа собирается ежедневно.  Возможно, этого мало, но власть не может просто взять и открыть все двери, принять всех».

Менять паспорт на миграционную карту многие побаиваются. Даже несмотря на то, что в любое время можно произвести обратный обмен документов

По словам Клюевой, тех, кто приезжает, нужно проверять и сортировать. Даже если это кому-то не нравится, потому что «есть люди, которые действительно бегут из сложной ситуации, горе у них, а есть люди, которые приехали чисто на курорт».

Естественно, все за счет крымчан. Так, по некоторым подсчетам, в Крыму уже находится порядка 5 тысяч беженцев с Юго-Востока. Но достоверных данных нет. Граждане Украины законно могут находиться без регистрации на полуострове до 90 дней. На это время укрыться у друзей или родственников никто не запрещает. А вот менять паспорт на миграционную карту многие побаиваются. Даже несмотря на то, что в любое время можно произвести обратный обмен документов.

Обменяв свой украинский паспорт на миграционную карточку, человек автоматически получает право находиться на территории Крыма на законных основаниях ровно год. Кроме того, карточка дает возможность официального устройства на работу, если речь о взрослом человеке, а если о ребенке, о его беспрепятственном устройстве в школу или детский сад. Дает также право на медицинское обслуживание наравне с крымчанами. Ну а по истечении года жизни по карте, беженец претендует на получение гражданства Российской Федерации по опрощенной схеме.

«Люди не хотят получать какой-либо статус, надеясь, что все уладится. Мы тоже надеемся, что люди вернутся домой, в свои дома и квартиры», – резюмирует Клюева.

ПРЕДЫДУЩАЯ СТАТЬЯ

Гоп-стоп по-европейски

СЛЕДУЮЩАЯ СТАТЬЯ

Почти античная история

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.