– Алексей, расскажите, какое отношение вы имеете к одесским противникам майдана?

– Когда начался киевский шабаш, я и мои товарищи, придерживающиеся левых взглядов, заняли чёткую позицию, выступив против государственного переворота. Мы увидели, кто идёт на смену старой власти, увидели, что вместо буржуазной демократии может наступить фашистская диктатура, что, собственно, и случилось. Несмотря на то, что мы сами раньше выступали против режима Януковича, мы поняли, что ему на смену идут ещё более реакционные силы. Мы участвовали в обороне областной государственной администрации в январе-феврале, сдружились со многими одесситами, которые вообще не входили в какие-либо политические или общественные организации. Так зарождался одесский Антимайдан. После 22 февраля, когда Янукович потерял власть, тысячи одесситов вышли на улицу. Антон Давидченко стал фактически неформальным лидером этого движения, собрал огромнейшую колонну, около 15 тысяч человек, которая маршем прошла по Одессе. Люди почувствовали свою силу, поверили, что можно противостоять Киеву. Однако не всё было гладко с организационными моментами внутри антимайдановского движения. Оно состояло из огромного количества мелких разрозненных групп и организаций, не было единого центра принятия решений, что очень осложняло наши действия. Считаю, что именно это и стало причиной нашего поражения. Часто бывало, что мы приходили на очередную акцию и только на месте узнавали о существенных коррективах в ее проведении. Эта дезорганизация аукнулась нам второго мая и в центре Одессы, и на Куликовом поле.

– В двадцатых числах февраля началось восстание в Крыму, вы наблюдали за ситуацией на полуострове?

– Конечно, мы видели, что создаются различные гражданские структуры, например, самооборона. Примерно такие же процессы происходили и в Одессе, но, наверное, на более низком уровне. Среди людей бытовало мнение, что Россия не даст нас в обиду, поможет нам так же, как и крымчанам. Но помощи не было, и многие люди воздерживались от решительных шагов. Спустя несколько дней после того, как в Крыму подняли российские флаги, у нас проходила сессия облсовета. Я был единственным депутатом, который внёс предложение провести референдум о создании Одесской автономной республики в составе Украины. На тот момент мы ещё не говорили о выходе из состава Украины, требуя расширения прав местных громад, выборности губернатора, чтобы не подчиняться напрямую ставленникам из Киева. Говорили о переподчинении областных управлений, то есть исполнительной ветви власти Совету, о выборности начальников областных управлений, силовых структур. Однако это предложение наши депутаты не поддержали, что привело к штурму Одесской ОГА. Люди вошли в здание, заблокировали его, чтобы депутаты всё-таки проголосовали за этот проект решения, но они разбежались, и принять ничего не удалось. 

Оценивая ситуацию сейчас, думаю, что тогда, в марте-апреле, у нас была реальная возможность взять власть в свои руки. Но мы упустили свой шанс…

– Тогда о выходе из Украины на самом деле не шла речь, или это были ваши политические хитрости?

– Конечно, в Одессе были силы, которые напрямую говорили о выходе из состава Украины, но подавляющее большинство придерживалось идеи федеративного устройства страны без прямого подчинения Киеву. Когда мы увидели, что в Крыму всё-таки удалось провести референдум, по инициативе Антона Давидченко у нас прошёл огромный марш в поддержку крымчан и моего проекта решения о проведении референдума в Одесской области. Киевская власть сразу отреагировала, пойдя уже на более решительные меры, Давидченко схватили и арестовали. По этому делу меня вызывали в СБУ, проводили допросы и устраивали обыск в доме. Оценивая ситуацию сейчас, думаю, что тогда, в марте-апреле, у нас была реальная возможность взять власть в свои руки. Но мы упустили свой шанс… Наверное, сказались нехватка опыта, неправильная оценка ситуации, отсутствие чёткого плана действий и непонимание, можно ли ждать чьей-то помощи или нет. Ну и, конечно, практически полное отсутствие ресурсов.

– Были ли какие-то переговоры с местной политической и финансовой элитой о поддержке протестного движения?

– Были, но я в них не участвовал. Кстати, накануне второго мая часть организаций сняли свои палатки с Куликова поля и перенесли лагерь практически за город. То есть с кем-то были какие-то договорённости, но какие-то не те. Верхушка власти так и не решилась повторить действия своих крымских коллег и выступить на стороне народа.

– Второго мая вы тоже были в Доме профсоюзов, расскажите о своих впечатлениях?

– Я приехал на Куликово поле за час до нападения. Там было около двухсот человек, и среди них – полно людей старшего поколения. Никто не знал, что делать, была полная неразбериха. Через некоторое время с Греческой улицы вернулась небольшая группа примерно из тридцати человек, там был и наш товарищ Андрей Бражевский, позже выпавший из окна горящего Дома профсоюзов и забитый карателями насмерть, тогда мы его видели в последний раз. Когда появились нападающие, «куликовцы» решили укрыться в здании. После второго мая злые языки начали распространять информацию, что именно я заводил людей внутрь Дома профсоюзов и, соответственно, виноват в их гибели. Это полнейшая ложь. Я зашёл в здание одним из последних, когда нападавшие начали стрелять. Внутри люди соорудили баррикаду из мебели. Никто не ожидал, что начинается массовое убийство. Думали, будет драка, погром или что-то в этом роде, но массовое сожжение, расстрел… Внутри Дома профсоюзов «куликовцев» убивали из огнестрельного оружия.

– А что за история с газом?

– Там точно был какой-то газ, но я не склонен считать, что это было какое-то секретное оружие, он больше напоминал очень концентрированный слезоточивый газ, наподобие того, что используют в баллончиках «Терен», только гораздо сильнее – очень едкий и удушливый. На одном из видеороликов отчётливо видно и слышно, как кто-то из сторонников майдана кричит возле одного из входов в здание, предупреждая своих соратников, что внутри газ, и пока туда заходить не стоит. Я как раз был над этим входом на втором этаже и почувствовал удушливый запах. Там же я в последний раз видел семнадцатилетнего комсомольца Вадима Папуру, которого убили после того, как он спустился со второго этажа. Есть фото, как он выбирается из здания, а затем – его мёртвого, с окровавленным лицом. Его тоже добили на земле нацисты, он не разбился, как говорят официальные лица.

Многие побежали наверх. Слава Богу, я бывал ранее в Доме профсоюзов и немного знал его коридоры. Сразу понял, что крыша – тупик, если будет сильный пожар, вряд ли оттуда получится выбраться

Я увидел в окно, что сторож открыл дверь во внутренний двор и пропустил туда майдановцев. Мы с ребятами начали забрасывать их всем, что попадалось под руку, чтобы помешать попасть внутрь. Многие были растеряны, майдановцы лезли в здание со всех сторон. Уже начал разгораться пожар, в брандспойтах не было воды, пошёл дым. Первая мысль у меня возникла, что горит не само здание, а палатки нашего уличного лагеря, но я отверг её, так как они были довольно далеко. Скорее всего это были дымовые шашки. С первого этажа кто-то закричал, что майдановцы уже пробрались в здание, началась паника. Многие побежали наверх. Слава Богу, я бывал ранее в Доме профсоюзов и немного знал его коридоры. Сразу понял, что крыша – тупик, если будет сильный пожар, вряд ли оттуда получится выбраться. Я окрикнул тех, кто был рядом со мной, и мы побежали в правое крыло, спустившись по лестнице, увидели, что дверь, ведущая во внутренний двор, почти выбита националистами. Мы начали отходить на второй этаж, встретив по пути несколько наших. Среди них со своей сестрой был слепой пожилой мужчина, преподаватель одесского Политехнического института, который всегда поддерживал наши митинги. Слава богу, им тоже удалось спастись.

Я в тот момент звонил на мобильный начальнику областного управления милиции Петру Луцюку и просил, чтобы они помогли вывести людей из этой горящей западни. Увы, ничего не получилось. Возможно, он не услышал, что я ему говорил…

– Как вы выбрались?

– К нам приблизилось несколько фашистов, ребята, которые стояли возле меня, их спугнули, окатив пеной из огнетушителя. Они спрятались за лестницей и принялись угрожать нам, а наши люди тем временем полезли на улицу через окно. Я пытался заболтать, отвлечь фашистов, чтобы выиграть немного времени для ребят. Когда осталось три-четыре человека, уже не стал дожидаться своей очереди на лестницу, просто полез из окна по кондиционерам и спрыгнул во двор. Нас тут же окружили фашисты, но справедливости ради нужно сказать, что один из их сотников пытался успокоить толпу. Нас построили и повели на улицу из внутреннего двора. Провели через коридор милиции, который постоянно прорывали майдановцы и колотили нас, чем ни попадя: цепями, трубами, арматурой, палками, какой-то проволокой колючей. Пытаясь укрыться, я упал под ноги милиционерам и начал пробираться ползком. Кто-то из толпы прыгнул за мной и вцепился зубами мне в левую ногу (показывает на икроножную мышцу, – ред.). Насколько я понял, большинство нападавших были не местными, хотя и одесситов там, к сожалению, тоже хватало. Спасибо правоохранителям, которые прикрыли мою голову щитами, когда мы дожидались автозак, поэтому били меня нападавшие больше по ногам и по туловищу. Затем была милиция, «скорая», больница…

Через неделю после трагедии в Доме профсоюзов мне пришлось покинуть Одессу, потому что стало известно, что принято решение о моём аресте. Девятое мая я и группа моих товарищей встречали уже в Крыму. Этот прекрасный парад, счастливые лица свободных людей, патриотические песни… Сложные чувства испытываешь при таком контрасте. Последние дни в Одессе были невыносимыми.

– Называют разные цифры насчёт реального количества погибших, что вы скажете по этому поводу?

– Я уверен, что погибших гораздо больше заявленного числа. Мать одного из моих убитых товарищей рассказывала, что в морге на опознании ей показывали более шестидесяти тел. Мало того, я абсолютно уверен, что, несмотря на все оправдания Киева, раненых на Куликовом поле жестоко и цинично добивали. Мы пытаемся вести своё независимое расследование, но из-за того, что СБУ и МВД полностью засекретили дело, работаем с тем, что есть в открытом доступе и ловим «утечки». На все депутатские запросы по делу второго мая не поступило ни одного ответа. Это лишний раз наталкивает на мысль, что массовое убийство в Одессе было организовано с помощью украинских силовых ведомств, их высшего руководства.

– Правда, что на «куликовцев» охотились после второго мая?

– Мы можем вспомнить знаменитую аудиозапись людей Коломойского, которые говорили, что по его вине после Дома профсоюзов погибло ещё шестнадцать человек. Не знаю. Появлялась и противоположная информация, что в конце мая в районе поселка нефтяников (жилой массив в Одессе – прим. ред.)  был найден труп мужчины с приклеенной скотчем табличкой «Фашизм не пройдёт». Обратите внимание, что в прессе подобная информация полностью отсутствует!

– Почему всё-таки Одесса не защитила своих граждан, у вас есть ответ?

Всё антимайданное движение в Одессе было низовым, никто из местной элиты так и не поддержал его, скорее, произошло обратное. Те, кто мог возглавить наш протест – КПУ и Партия регионов – слили его

– Всё антимайданное движение в Одессе было низовым, никто из местной элиты так и не поддержал его, скорее, произошло обратное. Те, кто мог возглавить наш протест – КПУ и Партия регионов –полностью слили его и отстранились. Не было никакой системной поддержки, а у майдановцев были очень серьёзные финансовые и организационные ресурсы, поэтому произошло то, что произошло. Однако я твёрдо уверен, что потенциал у Одессы есть, даже несмотря на то, что сегодня открыто никто не выступает против власти. Но свои убеждения Одесса не меняла.

– Расскажите про арест вашего близкого соратника Владислава Войцеховского, как это произошло?

В ополчении сражается очень много одесситов, и мы понимаем, что они скоро вернутся домой. Все эти парады вышиванок в Одессе, которые крутит украинское телевидение, мусорные люстрации и прочий цирк, – это лишь ширма

– Владислав – мой давний друг, прошёл вместе со мной все последние испытания. Он один из редакторов сайта «2may.org», где публикуется различная информация, связанная с трагедией второго мая, очень активно занимался расследованием этого дела. В августе он решился вернуться в Одессу, хотел повидаться с семьёй. В ночь с 12 на 13 сентября его арестовали вместе с ещё одним нашим товарищем Николаем Поповым. Владислава обвиняют в создании террористической группы и подготовке теракта, ему грозит от восьми до пятнадцати лет. Мы пытаемся помочь нашим друзьям, организовать международную кампанию солидарности, чтобы рассказать той же Европе с помощью наших коллег по левому движению о репрессиях, которые происходят на Украине. Думаю, к Владиславу были применены пытки, потому что он подписался под обвинениями, которые в здравом рассудке ни один невиновный человек не признает. Адвокат видел в СИЗО, на стенах в камере предварительного заключения, где сидели наши товарищи, следы крови. Есть все основания полагать, что их избивали.

– Каковы ваши дальнейшие планы?

– Мы надеемся, что нынешний режим в Киеве не продержится долго и все ребята, которые пожертвовали своей свободой ради победы нашей общей идеи освобождения страны от фашизма, будут на свободе. Это зависит от множества факторов, но… Посмотрите, киевская хунта не может справиться с ополчением на Донбассе. В ополчении сражается очень много одесситов, и мы понимаем, что они скоро вернутся домой. Все эти парады вышиванок в Одессе, которые крутит украинское телевидение, мусорные люстрации и прочий цирк, – это лишь ширма, создающая видимость. На самом деле в Одессе происходят совершенно другие процессы. Как только там появится структура, способная организовать протест, он вспыхнет настолько мощно, что фашистам вряд ли удастся справиться с ним. В обществе зреет взрыв, который сметёт ставленников хунты и их приспешников.

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.