Специально для «Зеркала Крыма» ведущий научный сотрудник Института проблем международной безопасности РАН Алексей ФЕНЕНКО о причинах американской агрессии.

– Алексей, в свете предложенного европейскими лидерами плана урегулирования вооруженного конфликта в Донбассе, полной закрытости и таинственности переговоров, вновь возобновились разговоры о возможности «горячего» военного противостояния между Россией и странами Запада, в частности – США. Насколько это мнение соответствует реальному положению дел, ваше мнение?

В современном мире опасность прямой войны между Россией и США гораздо выше, чем это было в эпоху “холодной войны”

– Я полагаю, что в современном мире опасность прямой войны между Россией и США гораздо выше, чем это было в эпоху “холодной войны”. Тот период на самом деле был стабильным временем. Между сверхдержавами – СССР и США шла “игра по правилам”, установленным державами-победительницами в конце Второй мировой войны. Теперь мир, боюсь, только подходит к началу более опасной “игры без правил” образца 1930-х годов.

Существует устойчивый миф, будто новую мировую войну предотвратило наличие у сверхдержав ядерного оружия. Но это не так. Первая мировая война доказала, что можно воевать, применяя оружие массового поражения ограниченно. В 1925 году великие державы подписали Женевский протокол о запрете применения химического оружия в ходе военных действий. И действительно, во время Второй мировой войны все стороны по большому счету соблюдали это условие. Тем, кто утверждает, будто ядерное оружие спасет мир от войны, советую на досуге посмотреть любой фильм о Великой Отечественной войне и подумать над тем, что у обеих сторон были огромные запасы химического оружия.

– Только его никто не применил…

– Гораздо важнее – наличие политических причин для войны. У СССР и США был устойчивый дефицит таких причин. Соединенные Штаты не могли заменить СССР в качестве лидера социалистического мира. Советский Союз не имел возможностей заменить США в качестве лидера капиталистического мира. Обе стороны, находясь в противоположных полушариях Земли, не имели технических возможностей для оккупации территории друг друга. Прямая война между СССР и США свелась бы к иррациональному обмену ядерными ударами без какой-либо их политической капитализации. Ни в советском, ни в американском руководстве не было политиков-фанатиков, готовых рискнуть ради победы в “ядерном Армагеддоне”. 

В американском общественном мнении утвердился взгляд на Россию как на “неправильную” страну. Лично я за последние двадцать лет не вспомню ни одной статьи в американских СМИ, написанной в благожелательном ключе о России

Мы часто говорим об опасности Карибского кризиса. Но ведь Карибский кризис доказал обратное: ни Кремль, ни Белый дом не хотят большой войны и даже реальной конфронтации. Я не знаю ни одного советского или американского политика, который тогда предложил бы порвать дипломатические отношения между СССР и США. Никто не предложил ликвидировать Совет Безопасности ООН или создать “альтернативную ООН” на основе, например, соцстран. Наоборот, после кризиса скорее создали “горячую линию” между Кремлем и Белым домом. Возвращаться в мир “игры без правил”, мир 1930-х годов, не хотел в то время никто.

– Теперь ситуация изменилась?

– Конечно. Это произошло после распада Советского Союза. Между Россией и США шло постепенное накопление причин для военного конфликта. Две сопоставимые по возможностям ядерные державы стали вынуждены выстраивать отношения в рамках одного глобального мирового порядка. Это само по себе выступало источником повышенной конфликтности между ними. 

Распад СССР породил волну иллюзорных прогнозов о том, что между Россией и США нет идеологических противоречий. В действительности именно после 1993 года они стали появляться. Россия официально отказывалась признать американское лидерство, выдвинув США альтернативу в виде “многополярного мира”. Соединенные Штаты к 1995 году отошли от первоначальной поддержки Бориса Ельцина, говоря о провале демократического транзита в России и установлении в ней враждебного “неоцарского” режима. В американском общественном мнении утвердился взгляд на Россию как на “неправильную” страну. Лично я за последние двадцать лет не вспомню ни одной статьи в американских СМИ, написанной в благожелательном ключе о России.

Наибольшее раздражение у американской элиты вызывали два фактора. Первый: сохранение у Москвы советского силового (прежде всего – ядерного) потенциала. Россия, несмотря на все перипетии 1990 – 1993 годов, осталась единственной в мире страной, способной технически уничтожить Соединенные Штаты и вести с ними войну на базе сопоставимых вооружений. Второй: сохранение за Россией статуса постоянного члена Совета Безопасности ООН, что позволяет ей блокировать действия США или лишать их необходимой легитимности. Несмотря не все декларации о “стратегическом партнерстве”, цель американской политики в отношении России сводилась к ликвидации ее стратегического потенциала и получения гарантий невозможности его быстрого восстановления.

– Получается, несмотря ни на что, Штаты продолжали устранять последние препятствия на пути к мировой гегемонии – как бы это заезжено ни звучало?

– Да. Наибольшую тревогу в Москве вызывала проводимая Вашингтоном реформа международного права. Американская дипломатия через цепочку прецедентов утверждала два принципа. Первый – принудительное смещение лидеров суверенных государств с их последующим осуждением международным трибуналом. Второй – принудительное разоружение опасных (с точки зрения Вашингтона) режимов. В российском руководстве волей-неволей закрадывалось подозрение, что конечной целью политики США является именно Российская Федерация.

Результаты ошеломили обе стороны. Москва впервые пересмотрела границы 1991 года; Соединенные Штаты опробовали модель “экономической войны” против России. Но это – не окончательный результат. Третий кризис может разразиться в акватории Балтийского моря

Правила игры, выработанные союзниками в 1943 году, начинают устаревать. Если американцы хотят построить “однополярный мир”, им нужно каким-то образом демонтировать российский (а затем и китайский) стратегический потенциал и ликвидировать право вето у постоянных членов Совбеза ООН. Без решения этих условий “однополярный мир” – не более чем метафора. Если Россия и Китай хотят движения к многополярному миру, им нужно сохранить эти условия и каким-то образом ограничить действия Соединенных Штатов. Отсюда – потребность Москвы и Вашингтона снижать ядерный порог и проводить силовые демонстрации. “Пятидневная война” 2008 года была первой пробой сил. Украина – второй, что было понятно уже в начале 2009 года.

– Принято считать, что именно после Грузии стало ясно, что следующая на очереди – Украина…

– Полем для новой российско-американской конфронтации стала территория бывшего СССР. К концу 1997 года СНГ распалось на три группы стран. Первая (Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Таджикистан) ориентировалась на развитие интеграционных проектов с Россией. Вторая (Узбекистан, Туркмения, Армения) балансировала между Россией и другими великими державами. Третья – блок ГУАМ (Грузия, Украина, Молдавия, Азербайджан) ориентировалась на противостояние России и блокировку российских проектов. Позднее Азербайджан перешел во вторую группу.

Именно страны “третьей группы” превратились в источник опосредованного соперничества между Россией и США. Во-первых, все они имели на своей территории этнополитические конфликты и считали Россию реальным или потенциальным нарушителем своей территориальной целостности. Во-вторых, Соединенные Штаты видели в этих странах гарантов невозможности восстановления бывшего Советского Союза. В-третьих, России, коль скоро она ориентировалась на реинтеграцию постсоветского пространства, требовалось каким-то образом ослабить эти страны или, по крайней мере, изменить их ориентацию на Вашингтон. 

Итоги “Пятидневной войны” 2008 года не удовлетворили ни одну из сторон. Для российской элиты они породили ощущение победы, доказав возможность пересмотра итогов 1991 года. Вместе с тем, война доказала готовность США к вооруженному вмешательству в конфликт. В ходе военного конфликта администрация Джорджа Буша-младшего не обнаружила никакого стремления к диалогу с Россией и, хуже того, пошла на серию силовых демонстраций (от переброски грузинских войск из Ирака до ввода военных кораблей в Черное море – ситуация, беспрецедентная со времен Корейской войны 1950-53 гг.). В таких условиях сторонам требовался новый, более серьезный, кризис, выявляющий их позиции на территории бывшего СССР. 

Таким кризисом стал февральский переворот 2014 года на Украине. Для администрации Барака Обамы он был важным компонентом в срыве российского интеграционного проекта Евразийского союза. Россия стремилась предотвратить дрейф Украины в сторону Запада, угрожающий подрывом российских позиций в бывшем СССР. В Москве также хорошо осознавали, что именно Киев блокировал все интеграционные процессы в СНГ. Столкновение интересов было практически неизбежным.

Результаты ошеломили обе стороны. Москва впервые пересмотрела границы 1991 года; Соединенные Штаты опробовали модель “экономической войны” против России. Но это – не окончательный результат, а только проба сил. Третий кризис может разразиться в акватории Балтийского моря.

Продолжение следует…

ПРЕДЫДУЩАЯ СТАТЬЯ

Смрад Запада

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.