Все, конечно же, видели снятые на камеры мобильных телефонов ролики про очередь на паром в Керчи. Женские истерики, мужские кулаки, детские слезы. Мат, автомобильные клаксоны, плач…

Ну и конечно это все не могло не вызвать очередной бурной реакции публики на Украине. Неумные украинцы, те самые люди, которые верят в «пустые пляжи» и «оккупацию», дальше злорадства не идут: “Крым ваш? Ха-ха! Получите! Ла-ла!” Умные украинцы видят инфраструктурный коллапс и потирают руки: «Блокада Перекопа работает». На следующий год эти люди сюда не поедут, и тогда с курортным сезоном действительно начнутся серьезные проблемы.

Между тем, и те и другие оценивают ситуацию исходя из своего личного опыта жизни в украинском государстве. Вот, например, случилось в свое время на севере Одесской области стихийное бедствие — оледенение. Целые районы остались без электроснабжения. Опоры ЛЭП скрутило в бараний рог (буквально) а местное население тут же топорами порубило провода на металл. В отдаленных селах электроэнергии еще несколько лет не было, а некоторые хутора вообще не подключили, и немногочисленные жители их просто забросили. А ведь тогда ликвидацией катастрофы занимался губернатор Сергей Гриневецкий, один из самых успешных региональных менеджеров Украины, да еще и при самом успешном украинском президенте Леониде Кучме. Или вот например в некоторых селах Западной Украины во время масштабного наводнения разрушило мосты, которые связывали друг с другом разные концы населенного пункта. С тех пор уже много лет селяне ездят за несколько десятков километров, в объезд, чтобы к соседям попасть.

Для украинца привычно то, что бедствия как бы наслаиваются друг на друга, и никогда не бывает так плохо, чтобы не было еще хуже

Я думаю, при желании таких примеров можно было бы найти еще и еще. На Украине подлинным событием является сам по себе некий коллапс, глобальный или локальный, природный или антропогенный, а ликвидация его последствий превращается в длительный процесс с неясным финалом и ускользает из поля общественного внимания. Для украинца привычно то, что бедствия как бы наслаиваются друг на друга, и никогда не бывает так плохо, чтобы не было еще хуже.

Потому любые негативные новости из Крыма украинцы воспринимают как фатальные. Ну примерно так: “Мало того, что у вас там воды нет, так еще и туристов нет, а теперь от вас еще и уехать нельзя”.

Конечно, в целом качество нынешнего российского государства оставляет желать лучшего. Но вот как раз реагирование на всякие ЧП действительно является его сильной стороной (чего, увы, не скажешь пока про их предупреждение). Т.е. мобилизационно-организаторские способности у него вполне приличные.

В России государство худо-бедно решает проблемы по мере их поступления. В кране нет воды? Пробурим скважину. Не будет туристов? Мобилизуем руководителей крупных предприятий и регионов и организованно доставим сотрудников и жителей на оздоровление

В России государство худо-бедно решает проблемы по мере их поступления. В кране нет воды? Пробурим скважину. Не будет туристов? Мобилизуем руководителей крупных предприятий и регионов и организованно доставим сотрудников и жителей на оздоровление. Пробка на переправе? Уже на следующий день после того, как в сети разразился скандал, руководитель крымского Минтранса Анатолий Цуркин на своей странице в фейсбуке сообщил о том, что благодаря эффективным логистическим решениям длину очереди удалось сократить практически в десять раз.

И тут украинцы не понимают еще одной вещи. Крым-то, конечно, наш. Но мы же все понимаем, что смена флага, гимна и тонкой прослойки высшего руководства еще не придают государственной машине нужного качества. Это процесс не быстрый и непростой.

То, о чем я здесь пишу, мне довелось испытать на собственном опыте во время недолгого пребывания на посту в администрации Севастополя. В течение этого месяца я фактически был коммуникатором между различными федеральными структурами, которые в привычном для себя ритме решали поставленные задачи, и местным чиновничеством, которое также в привычном для себя ритме решало, как бы никаких задач вовсе не решать.

Уровень доверия к социальной среде у современного россиянина, конечно же, ниже чем у среднего европейца, но он оказался гораздо выше, чем у среднего украинца

Что же мы видим в случае с переправой. Все лето пробка была в основном на въезд. Знаменитый фронтовой корреспондент «Комсомолки» Дмитрий Стешин, который с семейством в этой пробке стоял, рассказывал об очень хорошо организованной системе жизнеобеспечения. Вода, туалеты, души. Все развернуто в чистом поле, все бесплатно. Наверное, это тоже не сразу было, но за все лето мы слышали там только об одном инциденте — народ перевернул машину депутата Госдумы, который хотел проехать без очереди. И слышали мы об этом, заметьте, от Сергея Аксенова. А вот что случилось на выезде: полный ютьюб роликов с неприглядным поведением наших людей, доведенных до отчаяния. И обратите внимание, это люди, которые в массе своей въехали через Тамань, т.е. знали, что некоторые трудности на выезде будут. И вот тут оказалось, что жители других регионов России к ТАКИМ трудностям оказались не готовы. Почему?

Вот как это типичное непонимание умного украинца сформулировал известный киевский публицист Дмитрий Литвин: “Ну вот я не очень понимаю, как это: поехать куда-то и даже не узнать, как вообще другим удалось проехать и с какими странностями придётся столкнуться? Это же типа как-то слишком доверчиво по отношению к социальной среде.”

Еще раз уточню, для Дмитрия. Они не просто у кого-то узнали, они САМИ на машине уже приехали в Крым. И вот этот их личный опыт, и опыт жизни в современной РФ вообще, сформировал у них определенный уровень доверия к социальной среде. Этот уровень, конечно же, ниже чем у среднего европейца, но, как оказывается, он существенно выше, чем у среднего украинца. И этот уровень доверия к социальной среде воспитан современным российским государством. Тем самым государством, которое в Крыму еще только предстоит построить.

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.